Коридор, в который мы вошли, состоял из обсидиановых арок, и, проходя под ними, я заметила множество замысловатых элементов, напоминающих колючие лозы, вырезанные на темном камне. Мерцающее красное пламя свечи освещало коридор и саму Хану жутковатым светом.
Она бросила в мою сторону холодный взгляд: «Нам сюда» – и повернула за угол.
За арками начинались две лестницы: одна вела вверх, другая – вниз. Хана выбрала ту, что вела вниз, с черными, отполированными до блеска ступенями.
– Судя по твоему виду, тебе должно тут понравиться. Здесь есть все, что тебе необходимо: проточная вода и много мыла.
В этот момент я живо представила, как выбрасываю Хану из окна с большой высоты.
Мы уже шли по другому коридору, с темными мраморными стенами и золотыми дверями.
– Руи не станет поддаваться тебе в этой вашей игре. Но я уверена, что ты уже в курсе.
Я показала пальцем на песочные часы.
– Это было очевидно.
Хана рассмеялась, но я сделала глубокий вдох и заставила себя сдержаться.
– Вот. – Хана остановилась перед последней, золотой дверью. – Это твоя комната. – Она склонила голову набок и надменно посмотрела на меня. В ее черных глазах с длинными ресницами читалось отвращение. – Я бы пожелала тебе удачи, но предпочитаю, чтобы ты проиграла. Не жди сочувствия или благословения от тех токкэби, которых встретишь. – Хана слегка улыбнулась. – Мыло рядом с ванной. Советую воспользоваться им.
Я проводила ее взглядом.
– А ключ?
Но Хана ничего не ответила, просто исчезла за поворотом коридора. Я повернулась к золотой двери и попробовала открыть ее. Заперто. Я устало провела рукой по волосам.
Конечно, ключа не было.
– Смешно… – пробормотала я себе под нос.
Мгновение спустя послышалось шипение и щелчок, от которых моя рука рванулась к кинжалу. Однако это был лишь звук медленно отпирающейся двери.
Крепче сжав кинжал, я вошла в комнату.
Медленно закрыв за собой дверь, я уставилась на кровать с балдахином, полированный деревянный пол и большие подушки, окружающие низкий столик, на котором стояла ваза с белыми цветами гречихи.
Прекрасные покои для убийцы.
Мой взгляд перешел на ванную комнату и на саму ванну, вырезанную из бледно-зеленого оникса, которая напоминала, скорее, бассейн, – большая, прямоугольная и уже до краев наполненная водой, в которой плавали розовые цветочные лепестки и кристаллы голубых солей. Теплый воздух благоухал сладким жгучим цитрусом и цветущей вишней.
Что за игру затеял Крысолов?
Кровать, диван, люстра, ванна… роскошь и спокойствие. Я собиралась убить его, а он в награду предоставил мне шикарную комнату?
Возможно, он вообще не считал меня угрозой.
Я состроила такую мину, что лицо передернуло от боли. Он явно недооценивал меня, и я была готова воспользоваться этим.
Но сначала – ванна. От меня исходило такое зловоние, что было плевать, каким образом ванна соотносится с двуличной игрой Крысолова. Скинув всю одежду, я погрузилась в воду и даже слегка зашипела, когда тепло проникло в мои истерзанные кости. Горячая вода окутала левую ногу, успокаивая травмированные мышцы. Теперь лишь цепочка холодила мне шею.
Вода в ванне не остывала и не мутнела, хотя грязь сходила с меня слоями. Вскоре от усердного мытья кожа заблестела. Закончив мыться, я вылезла из ванны, завернулась в полотенце и подошла к своей одежде, грязной, покрытой брызгами и воняющей потом. Я посмотрела на нее, а затем оглянулась на платяной шкаф.
«Превосходно, – подумала я. – Просто превосходно…»
Подавляя рвотный позыв, я отстегнула со своих грязных штанов кинжал. Аромат цитрусовых не мог заглушить запах пота, пропитавшего мою одежду. Затаив дыхание, я нащупала в карманах зажигалку и сигарету. Кончики моих пальцев начали зудеть от нетерпения.
Мне уже помешали ранее, на улице Сунпо, а в данный момент, о боги, мне это было нужно как никогда. Я находилась в Кёльчхоне, в окружении токкэби, а моя младшая сестра была окружена кровожадными Чернокровыми, которые только и ждали, когда же пройдут назначенные тридцать дней.
Сигарета должна успокоить мои нервы.
Щелчком я открыла зажигалку и стала наблюдать за маленьким танцующим огоньком.
На мгновение мне показалось, что в пламени возникло лицо Сана – усталое и измученное, как в тот момент, когда мы смотрели друг на друга.
«Если с твоим здоровьем что-то случится, – послышалось мне сквозь слабое потрескивание пламени, – мне будет невыносимо осознавать, что именно я дал тебе ту первую сигарету».
Вздрогнув, я закрыла зажигалку и метким пинком отправила свою старую одежду в угол. Позже. Покурю позже. Я рывком открыла дверцы шкафа.
От увиденного у меня отвисла челюсть.
В шкафу на серебряных вешалках изящно висели струящиеся элегантные вечерние наряды. Туники, расшитые золотыми нитями, накидки из плотной серой шерсти. Узорчатые ханбоки из переливающегося шелка, которые, несомненно, стоили больше, чем любая одежда в королевстве Сунпо. Я прикусила язык, пересчитывая обувь, – двадцать пар, от нежных туфелек на изящном низком каблуке до тяжелых черных ботинок, которые, похоже, были мне впору.
