– Ничего, ей придётся смириться, – твёрдо сказал принц. – Я ей не доверяю. Пусть у неё будет веский повод не бросить нас в горах. Не говоря уж о том, что нам не нужна лишняя поклажа.
– Сам объяснишь это Лофкинье, – нахмурилась Имоджен. – Но если тебе интересно моё мнение, то я бы не стала обижать нашего проводника ещё до того, как мы вышли из замка! Впереди нас ждёт много опасностей!
Она провела пальцем по самоцветам на рукоятке своего меча… Камни были гладкие и приятные. Чего не скажешь о лезвии.
Что-то подсказывало Имоджен, что оно ей непременно понадобится.
Пётр выбрал крошечную церквушку в тихом уголке Ярославии. В её стенах торчали черепа скретов, рядом располагалось кладбище.
Как Пётр и предполагал, Ян нисколько не обрадовался приказу убить мальчика, но всё-таки решил не бросать старшего брата в таком опасном деле. Кроме того, ему понравилась фраза: «Ян Вояк, заместитель командира».
Пётр сунул Яну лопату:
– Копай. Святой отец сказал, что если мы готовы повозиться с корнями, то можем закопать его под этим старым деревом.
– Что ты сказал священнику? – поинтересовался Ян.
– Что мальчонка тяжело занемог, – ответил Пётр, – и скорее всего не переживёт сегодняшнюю ночь, а похороны его родителям не по карману.
– Он не спросил, почему копать могилу будем мы с тобой?
– Что удивительного в том, что королевские стражи протягивают руку помощи безутешным беднякам? – пожал плечами Пётр.
– Да так, ничего, – фыркнул Ян. – Как скажешь.
Этим вечером на кладбище было совсем мало скорбящих, и они не обращали никакого внимания на королевских стражей.
Когда могила была наполовину готова, священник преподнёс братьям по стаканчику сливовицы в награду за их «благородный труд».
Стражи опрокинули огненный напиток.
– Благодарствуйте, – сказал Пётр, отводя глаза.
Солнце уже катилось за горизонт, когда братья отложили лопаты.
– Как думаешь, достаточно глубоко? – спросил Ян, отходя на шаг назад, чтобы полюбоваться своей работой.
– По-моему, сойдёт. – Пётр спрыгнул в яму. – Да, в самый раз. Дай-ка руку.
Братья вошли в церковь и вознесли краткую молитву. После этого Ян дал священнику монету.
– Вы ведь помянете несчастного мальчонку во время мессы?
– Разумеется, – ответил священник. – Как зовут дитя?
– Мирослав, – сказал Ян.
– А фамилия?
– Просто Мирослав, – Пётр сверкнул глазами на брата.
– Брось, у вас должны быть рюкзаки! – настаивала Имоджен. – Это такие мешки с карманами и молниями.
– Чем тебе не нравятся заплечные мешки? – спросил Миро, указывая на четыре деревянные рамы с кожаными ремнями, которые он разложил на полу. – Их очень легко нести. – Он скатал свою куртку на меху. – Нужно просто всё как следует привязать.
– Легко тебе говорить, – проворчала Имоджен. – Между прочим, я не девочка-скаут. У меня нет значка за вязание узлов!
– Какой ещё значок? И что такое «скаут»? – не понял Миро.
– Неважно, – отмахнулась Имоджен.
Примерно через час одежда была сложена, еда рассортирована по мешкам из вощёной ткани, ёмкости для воды закрыты, запечатаны и привязаны сбоку.
– Оружие всегда должно быть под рукой, – сказал Миро.
Имоджен подпоясалась ремнём и сунула под него свой меч. Затем она помогла Мари надеть самый маленький заплечный мешок. Сестра покачнулась.
– Ой! Я как будто несу целого гиппопотама!
– Привыкнешь, – сказала Имоджен, надевая свой мешок.
Сёстры посмотрели друг на друга.
– У нас такой вид, будто мы собрались в очень долгий поход, – сказала Мари.
– Так и есть, – подтвердила Имоджен. – Мы идём домой.
– Да, домой… Мы идём к маме!
– И к бабушке. Не забывай о бабушке!
Мари сжала губы.
– Имоджен, всё будет хорошо… правда? Ведь мы найдём нашу дверь в дереве?
– Конечно, – ответила Имоджен с гораздо большей уверенностью, чем чувствовала на самом деле. Она страшно нервничала, казалось, будто мелкие назойливые тревожки вцепились в её внутренности и теперь выкручивали их, как мокрое кухонное полотенце.
– И скреты нас не убьют? – спросила Мари.
– Нет, – отрезала Имоджен. – Не убьют.
Мари как будто успокоилась. Имоджен очень хотелось, чтобы кто-нибудь мог бы вот так же успокоить её.
Мари помахала рукой комнате на вершине второй по высоте башни и стала спускаться по винтовой лестнице. Миро продолжал взбивать подушки в изголовье огромной кровати.
– Идём, Миро, – позвала Имоджен. – Пора.
– Я хочу, чтобы комната была в полном порядке, когда я вернусь.
– Всё и так отлично.
– Эти подушки немного…
– Говорю тебе, всё в полном порядке!
– Надеюсь, кто-нибудь принесёт дрова для камина.
– Миро!
– Ладно, ладно. Уже иду.
Миро и Имоджен бросили последний взгляд на комнату. Солнце уже садилось, поэтому они зажгли все свечи, чтобы не вызвать подозрений взрослых.
Только часы нарушали безмятежный покой. В их тиканье было что-то зловещее. Они стучали слишком громко. И слишком быстро.
Тик-так, тик-так, не мешкай, тик-так…
Откуда-то снизу донёсся голос Мари.
– Имоджен! Миро! Что вы там делаете?
– Идём! – хором отозвались друзья и закрыли за собой дверь.
Но даже спускаясь по лестнице, Имоджен продолжала слышать тиканье часов.
