– Что стая щенков и одинокая женщина могут дать Кралю? – осклабился скрет. – У вас ничего нет. И сами вы – ничто!
Лофкинья шагнула вперёд, не выпуская из рук взведённый лук. Она остановилась только тогда, когда наконечник её стрелы оказался на расстоянии вытянутой руки от черепа скрета. Глаза чудовища, скосившись к переносице, уставились на кончик стрелы.
– Не смей так разговаривать со мной, – негромко сказала охотница. – Меня зовут Лофкинья Лоло. Я из рода лесных. Я тебе не «ничто»!
Теперь в её голосе не было и тени спокойствия.
Имоджен закрыла рукой глаза Мари и отвернулась. Пусть скрет был чудовищем, но она не хотела видеть, как он умрёт.
Ответ скрета прозвучал негромко и медленно, а его голос был полон непримиримой злобы.
– Вы все – предатели. И обращаться с вами нужно, как с предателями.
Когда Имоджен снова открыла глаза, скрета уже не было, а стрела Лофкиньи была направлена в пустоту.
Мари бросилась к охотнице и крепко-крепко обняла её за пояс. Лофкинья опустила свой лук. На её лице застыло странное выражение, как будто она ненадолго выпала из времени. Это длилось всего долю секунды.
– Ну вот, – снова заговорила Лофкинья. – По крайней мере, теперь Модри Краль не сможет сказать, что мы пришли неожиданно.
– Нам всем конец, – мрачно подытожил Миро.
Второй дом на дереве, в котором остановились путники, оказался меньше первого. Большую его часть занимала двуспальная кровать.
– Кто здесь жил раньше? – спросила Мари.
– Дровосек и его жена, – ответила Лофкинья.
Она развесила мешки на крюки возле двери и зажгла огарок свечи. В мерцающем свете Имоджен увидела, что стены домика сплошь заняты полками, на которых нашлось всё необходимое, от кастрюль и сковородок до стеклянных бус и топоров.
Дети сели на крохотный пятачок пола и сняли ботинки. У Имоджен гудели ноги, болели натёртые плечи. Сейчас ей было совсем непросто не думать о том, что осталось дома, – о маминой стряпне и горячей ванне с пеной. Имоджен ни за что бы в этом не призналась, но она тосковала по домашним удобствам ничуть не меньше, чем Миро по своему замку.
– Лофкинья, спасибо, что спасла нас от скрета, – сказал Миро. Было заметно, что он с трудом подыскивает нужные слова.
– Не стоит благодарности, маленький принц. Я была бы плохим проводником, если позволила бы нашинковать вас соломкой.
– Конечно, но всё равно. Ты действовала очень быстро. И очень… очень смело.
Лофкинья кивнула, с достоинством принимая похвалу.
После ужина усталые путники забрались в постель и заворочались, устраиваясь поудобнее. Имоджен натянула одеяло до подбородка. Её руки и ноги тонули в мягком матрасе.
Снаружи поднялся ветер, домик на дереве негромко поскрипывал, как корабль, застигнутый штормом.
– Не волнуйтесь, – успокоила их Лофкинья. – Эти дома выдерживают и не такую непогоду.
Вскоре к вою ветра присоединились вопли скретов. Имоджен ещё больше закуталась в одеяло, радуясь тому, что домик устроен так высоко над землёй.
– Сегодня вы впервые увидели в лесу скрета, – сказала Лофкинья. – Вы всё ещё хотите встретиться с Модри Кралем?
– Вообще-то не очень, – тихо ответила Мари.
Повисла долгая пауза.
– Может, вернёмся назад? – спросил Миро.
– Мы не можем, – сказала Имоджен. – Это наш единственный шанс вернуться домой.
Мари повернула голову к Лофкинье:
– Ты знаешь кого-нибудь ещё, кто мог бы рассказать нам про дверь в дереве?
– Если бы знала, то уже сказала бы, – отозвалась охотница. – Но я своими ушами слышала, как скреты раньше говорили об этих дверях… Правда, это было давно, в ту пору, когда отношения между скретами и людьми были не такими… натянутыми.
– Не представляю, как можно дружить с этими чудовищами, – сказала Мари. – Должно быть, в то время всё было совсем иначе.
– О да, совсем иначе, – подтвердила Лофкинья.
– Почему? – спросила Имоджен. – Что изменилось?
Лофкинья придвинула свечу так близко, что пламя озарило нижнюю часть её лица.
– Кажется, я обещала рассказать вам историю о том, как гора потеряла своё сердце. Но чтобы вы лучше поняли, мне придётся начать издалека.
Имоджен чувствовала тепло Мари, лежащей рядом с ней, и неожиданно испытала благодарность к сестре. На какую-то долю мгновения ей показалось, будто она очутилась дома, в маминой большой кровати.
– Это длинная история, – предупредила Лофкинья.
– Мы как раз такие любим, – сказала Мари.
– А я не буду слушать, – заявил Миро. Его благодарность тут же сменилась раздражением. – Я уже знаю эту историю.
– Нет, эту историю ты не знаешь, – сказала Лофкинья и задула свечу.
В темноте Лофкинья начала рассказывать. Первую часть этой истории она носила с собой с самого детства. Иногда она ощущала её тяжесть в своём кармане. Тогда история казалась ей похожей на отполированный камешек. Как давно никто не просил её показать его!
Многие лесные носили с собой такие истории. У иных стариков их было так много, что казалось, будто камни выпирают из их нагруженных карманов, пригибая к земле. Старики хранили свои тайны. Но когда дети попросили Лофкинью рассказать сказку, знакомые слова вырвались сами собой…
