– Да на здоровье, – отмахнулась Лофкинья. – История не изменится от того, что ты в неё не веришь.
– Значит, медведица съела ребёнка и украла его игрушку? – уточнила Мари, склонив голову набок. – Странная сказка на ночь… Мама всегда рассказывает нам перед сном что-нибудь хорошее. Она говорит, что это очень полезно – думать о хорошем.
– Моя мать никогда такого не говорила, – пожала плечами Лофкинья.
Печь продолжала потрескивать, а дом поскрипывать, Мари прильнула ближе к Имоджен под лоскутным одеялом. Имоджен не стала возражать.
На следующее утро после побега принца Ян и Пётр сидели в тихом уголке в пивной «Медосвод». Хозяйка весьма рассеянно перетирала кружки и весьма сосредоточенно подслушивала их разговор.
– А я тебе говорил, что не дело это – убивать принца, – сокрушался Ян. – Представляю, какими идиотами мы выглядели в саду! Гонялись за малыми ребятишками, скакавшими на больших курицах!
– Говори тише! – шикнул на него Пётр и, осушив свой стакан, бросил на хозяйку тяжёлый взгляд, говоривший «займись своим делом, голубушка».
Она подошла к ним с бутылкой бренди в руках:
– Желаете повторить?
– Нет! – раздражённо рявкнул Пётр, но Ян охотно подставил свой стакан.
Хозяйка плеснула ему бренди и осталась стоять у стола. Пётр уставился на неё тяжёлым взглядом, пока она не ушла.
– Ты не первый, кого перехитрил принц, – продолжал Ян, выпив бренди. – Прошлой ночью Владо дежурил в Хладоморне. Так принц Мирослав запер его в камере и освободил браконьершу. Бедный Владо до утра сидел взаперти, пока его не нашли.
– Зачем принцу понадобилось освобождать эту лесную воровку? – опешил Пётр.
– Почём я знаю? – пожал плечами Ян. – Мальчишка себе на уме.
– Раз так, сегодня же я доложу обо всём Аннешке, – негромко сказал Пётр. – Выложу ей всю правду.
– Правильно! Скажешь, что не нанимался резать маленьких мальчиков? – оживился Ян.
– Нет, скажу, что преступница из лесных помогла мальчишке сбежать. Это она во всём виновата, а не я!
Некоторое время братья молча потягивали бренди. Допив его, Ян подал знак хозяйке, и она подошла к их столику.
– Что такое? – жадно поинтересовалась она.
– Ещё одну бутылку, – бросил Ян. – Такого же.
Хозяйка подлила ему бренди и спросила:
– Мы что-то празднуем?
– Угу, – буркнул Пётр, не глядя на неё. – Королевскую свадьбу.
– Не рановато ли?
– Не задавай слишком много вопросов!
Хозяйка обиженно поджала губы и отошла.
– За твоё здоровье, – сказал Пётр, чокаясь с братом.
– Лучше за твоё, – ответил Ян. – И за твою удачу. Чует моё сердце, она тебе понадобится. Аннешка Мазанар не похожа на дамочку, которая умеет прощать.
– Вот тут ты прав, – мрачно процедил Пётр. – Чем скорее разберусь с этим, тем будет лучше.
Имоджен отлично выспалась в домике на дереве. На рассвете она слезла с верхнего яруса кровати и выглянула в окно.
Перед ней простирался бесконечный лес. Деревья всех форм и размеров сражались друг с другом за лучик солнца. Бóльшая часть леса уже переоделась к осени, поэтому кроны пестрели всеми оттенками жёлтого и алого.
Вдалеке, за лесами и лугами, лежала Ярославия. Остроконечные крыши вздымались над городскими стенами.
Имоджен съела на завтрак несколько овсяных бисквитов и помогла Лофкинье убраться в домике, расставив все вещи по местам. Через несколько минут путники уже снова шагали по узкой тропке, петлявшей среди деревьев.
– Насколько далеко мы зашли в лес? – спросил Миро спустя ещё несколько часов.
– Не очень далеко, – ответила Лофкинья. – Но намного дальше, чем заходят охотники из твоего города.
– И долго нам ещё идти?
– Дня три, если не будем терять время.
– Три дня?! – ужаснулся Миро.
Имоджен тоже была удивлена, хотя попыталась это скрыть.
– Я не уверена, что смогу идти три дня, – подала голос Мари.
– Не потопаешь – не полопаешь, – флегматично отозвалась охотница.
– Я не понимаю, – сказал Миро. – Как же скреты могут каждую ночь появляться в Ярославии, если путь до города занимает три дня?
– Они путешествуют стаями, – объяснила Лофкинья. – В то время как одна шайка вторгается в город, другие готовятся к выходу, а третьи уже находятся на полпути к Ярославии. В лесу всегда полно скретов.
– Почему они выходят только по ночам? – спросила Имоджен.
– Их кожа очень чувствительна к солнцу, – объяснила Лофкинья таким тоном, как будто это было очевидно.
Имоджен покосилась на деревья, стоящие с двух сторон тропы. Она не увидела скретов, прячущихся за стволами, но всё равно ей сделалось не по себе.
Некоторые деревья были высокими и прямыми. Другие скрючивались так, что казалось, будто они ползут по земле на узловатых коленях. На ветках у них были шишковатые наросты, напоминающие распухшие суставы бабушкиных пальцев, а их листья были покрыты чёрными пятнами.
Имоджен подумала, не это ли имела в виду Лофкинья, когда прошлой ночью говорила им о беде, случившейся с лесом?
– Лофкинья, – позвала она, – как называется то, что убивает лес? Я забыла слово.
– Жаль.
– Это из-за неё листья покрываются пятнами?
