– Слишком умна и рассудительна для человека твоего возраста, – сказал он, отбрасывая скомканное полотенце на стол. – Это раздражает меня еще больше, Анна.
– Будь я рассудительна, не оказалась бы тут.
– Наивная. Оказалась. Я приложил бы максимум усилий, – он хотел уйти, но остановился и обернулся: – Наш разговор прервали, и я забыл озвучить условия сделки. Меняю твою свободу. Настоящую свободу – жизнь без Сеара и меня – на простой танец.
– Нет! – ответила я без раздумий.
– Твое право.
– Собрать легионы! – приказал я. – Немедленно! – добавил, беря клочок бумаги с раковины. – Ваше величество решил играть грязно, – процедил я сквозь зубы, читая текст записки.
Еще и знак с привязкой на крови. А это означало, что Анна перестала меня слышать. А я перестал слышать ее. Ход Асмодея безусловно осложнил ее возвращение, но не сделал его невозможным.
– Предусмотрительно, братец, – я аккуратно свернул бумагу и сложил в карман брюк. Послужит мне доказательством в определенный момент. – Марика, комната госпожи должна быть готова к ее приходу. Она не задержится в гостях у нашего величества, – сказал я, чувствуя присутствие демоницы.
– Господин! – воскликнула она. – Господин! Это же провокация!
– Да неужели? – ответил я с ехидством. – А как я сам не догадался? Займись делом, Марика. Когда мне будет нужно твое мнение, я спрошу его у тебя. А пока не забывай свое место.
– Не забываю, мой принц.
– Что-то я начинаю сомневаться в этом. И все чаще задумываюсь о смене слуг. Как думаешь, найдется кто-то более благодарный и более молчаливый на твое место? – прорычал я, перемещаясь на границу своих владений, не дожидавшись ответа.
Иллюзии выстраивались ровными рядами. Практически бесшумно. Они чувствовали мой гнев, мою злость и мою боль. Нестерпимую боль. Слишком сильную. Непривычную для демона.
Я ни разу не встречался с такой острой болью. Даже на поле сражения. Все что было до оказалось никаким… пресным… безвкусным.
– Легионы собраны, – доложил слуга.
– Пр-р-рекрасно, – протянул я, поднимаясь в воздух и осматривая войска. – Мы идем навестить моего брата. Не ступаем на чужие территории, мне не нужны конфликты с другими Высшими.
Если с легионами Асмодея у меня была возможность справиться, как и с ним самим, присоединись к нему кто-то из наших братьев… победы не будет.
– За мной! – приказал я, поднимаясь выше и увлекая за собой войско.
Интересно, сколько понадобится времени, чтобы шокирующая новость о неблагодарном младшем брате облетела Преисподнюю? Секунд тридцать?.. Сорок?..
В том, что Асмодей ждал меня, не было никаких сомнений. Но появляться на границе своих владений не торопился и укрепил их щитом. А это плохо. Это означало, что братец не просто решил поиграть, щелкнуть по носу и после показать похищение истинной пары как шутку. Он пошел на открытый конфликт, что не закончится парой колких фраз и первой кровью.
Я подлетел ближе к щиту, материализуя в ладони меч и его острием проходясь по невидимой границе, высекая искры.
Щит завибрировал. Загудел низко.
– Асмодей! – выкрикнул я, прекрасно зная, что брат был где-то недалеко.
Наблюдал. Наслаждался. И ждал.
– Асмодей!
Я вновь прошелся острием меча по щиту. Голубоватое мерцание уползло к горизонту, охватывая все владения короля Преисподней.
– Я пришел. Как ты и хотел. Так к чему эти прятки?
– Какие прятки?! – Асмодей проявился напротив. – Я был занят. Гости, они отнимают время. Особенно нежданные. Пока напоишь, накормишь, постель подготовишь, – он взмахнул крыльями, чуть поднимаясь и заглядывая мне за спину. – К-хм, – протянул он, растирая подбородок. – Внутренний голос кричит, что ты не с добром ко мне, брат.
– Верни Анну, – сказал я.
– Хотелось бы сказать, какую Анну, но буду выглядеть совсем ребенком. Я задам другой вопрос. Зачем? Если ты ее не ценил.
– Асмодей, – прошептал я, сдерживая себя от совершенно бесполезных действий.
А так хотелось располосовать мечом самодовольное лицо братца, даже пусть не достигнув цели – сделав несколько ударов по щиту.
– Да и она пришла по своей воле, Сеар. Сама. Просила о помощи. Умо-ля-ла, – сказал по слогам. – Предлагала заключить сделку, хотела отдать душу взамен на защиту. А когда я отказался, предложила другое, – Асмодей растянул губы в самой гадкой улыбке, какую я только видел.
– Лгать ты никогда не умел. Даже удивительно, если вспомнить, кто ты.
– Не умел. Мой крест – говорить только правду. А самое забавное, что мало кто в нее верит. Но, – он пожал плечами, – тебя правда не спасла. Она вновь сыграла мне на руку.
– Ты прекрасен в своем красноречии, ваше величество. Но давай перейдем к сути. Что ты хочешь?
– Я?
– Ты.
Лицо Асмодея стало серьезным.
– Твоей боли, – сказал он без прежней наигранной веселости. – Твоих страданий. Унижений. Возможно, слез. Хочу все это.
– Никак не простишь? – спросил я, пряча за ухмылкой непривычный мне страх.
До этого момента я взращивал внутри себя крошечную надежду, что брат заговорит о чем-то материальном. О земле, о легионах, о титуле.
– А ты бы простил?
– Я простил пятьсот лет изгнания. Вернулся, забыв о вражде.