Разборка вещей позволила ей на мгновение забыть о том, как дрожь бежала по позвоночнику, когда этот мужчина ее целовал, как покалывало между ног, когда он скользил губами по ее чувствительной шее, забыть о пламени, охватившем все тело, о том, как инстинктивно напряглись бедра. Но теперешние его слова и действия – прежде всего то, что он раздевался, – снова совершенно вывели ее из равновесия.
– Уверена, Мэри устала после долгой дороги, – неубедительно возразила Вероника каким-то писклявым голосом, снова повернувшись к нему спиной и старательно углубившись в свое занятие.
– А ты нет? – протянул он, сняв шейный платок и бросив его на кресло, к прочим элементам костюма.
Боже правый, он и вправду раздевается! Похоже, он собирается снять вообще все!
– Не особ… – Вероника осеклась и шумно сглотнула. Проклятье! Попалась прямо в расставленную ловушку!
– Вот и хорошо. Я тоже. Тогда как насчет… – И он кивнул в сторону широкой кровати.
Тело охватил жар, словно Вероника окунулась в горячую ванну. Капельки пота выступили меж грудей. Отвернувшись, очень стараясь дышать глубоко и размеренно, она опустилась на колени и начала рыться в сундуке.
– Но мы только что приехали. И сейчас середина дня. – Жалкие отговорки, это она понимала и сама, но других не было.
Над головой послышался его смех. Себастьян наклонился, провел пальцем по выступающим позвонкам, и Вероника вздрогнула. Присев рядом, он искушающе зашептал ей на ухо:
– Помнится, в наш медовый месяц мы занимались любовью среди бела дня. И не раз.
Вероника застыла, на миг прикрыв глаза, наконец выдавила:
– Я знаю свое второе условие.
– Какое же? – с ноткой беспокойства спросил он.
– Никогда не называй это любовью, – процедила она сквозь стиснутые зубы.
Он молча взял из ее рук сорочку и бросил обратно в сундук, потом встал и, потянув Веронику за собой, сжал в объятиях. Она дрожала всем телом. Себастьян прильнул губами к ее шее, коснулся жилки, что колотилась как заячий хвост. О господи! Его язык обжигал, словно целая связка рождественских свечей. Вернувшись к ее уху, он прошептал:
– Неважно, как это называть. Я просто хочу, чтобы ты легла со мной в постель, прямо сейчас.
Все ее тело дрожало от смешанных чувств, важное место среди которых занимало желание, в чем Вероника не хотела признаваться даже самой себе. Он взял ее за руку и повел к постели. Королевская кровать, занимавшая середину комнаты, была застелена накрахмаленным белоснежным бельем и прикрыта изумрудно-зеленым сатиновым покрывалом.
У кровати Себастьян остановился, погладил жену по щеке.
– Ты прекрасна, Вероника.
Она вздохнула и прикрыла глаза.
– И ты хорош. Жаль только, что…
Но он прервал ее поцелуем. Вероника запрокинула голову и инстинктивно обвила его шею руками, словно ей была нужна надежная опора. Непреодолимое искушение – расслабиться и обо всем забыть. А ведь он прав, черт бы его побрал! Она этого хочет: его поцелуев, прикосновений. Слишком долго она была всего этого лишена. Несколько мгновений назад она нервничала, но теперь все тревоги исчезли, сменившись одним желанием: сплестись с ним на этих белоснежных простынях, почувствовать, как он входит в нее одним мощным толчком и как сокращаются под ладонями его могучие мускулы.
Теперь Себастьян скользил губами по ее щеке к уху. Слегка прикусив мочку, провел языком по шее, еще ниже, склонил голову к ее декольте, начал целовать обнаженную верхнюю часть грудей, опять поднялся вверх, к шее, лизнул углубление ключицы – и при этом сводил ее с ума, как бы невзначай задевая костяшками пальцев соски. Вот он нашел то местечко за ухом, прикосновение к которому прежде лишало ее рассудка.
– Сейчас ты у меня вспыхнешь! – прошептал он. – Я помню, как тебя зажечь!
– Как же давно… – прошептала она дрожащим голосом.
В этот миг платье с легким шелестом поползло с плеч. Вероника в удивлении опустила глаза. Она и не заметила, что, целуя ее, он в то же время расстегивал пуговицы на спине. Платье наконец скользнуло на пол. «Каков хитрец! Но это не так уж плохо…» – только и успела она подумать, и в следующий миг Себастьян подхватил ее на руки и понес на постель. Уложив на матрас, сам лег рядом, не переставая ее целовать, и она, обхватив руками широкие плечи, потянула его на себя, страстно желая ощутить его тяжесть. Поцелуй сделался страстным, неукротимым. Вероника вцепилась в Себастьяна, словно утопающий в спасательный круг, и ей казалось, что она взорвется, если он не войдет в нее немедленно! Он взялся за край сорочки, спустил ее с плеч и прильнул горячими губами сперва к одному затвердевшему соску, потом к другому – сосал, лизал и прикусывал, пока она не начала стонать и ерзать от нетерпения.
Поглощенная чистым желанием, Вероника выгнула спину, запустила пальцы ему в волосы. Словно в бреду, металась она на подушке под мучительно-сладкими прикосновениями его языка к обнаженным соскам, тело ее сотрясала дрожь. Ребра корсета больно давили на живот, но Вероника этого даже не замечала.
