– Вот именно. Черт бы побрал мое чувство ответственности! Если бы вдруг паче чаяния оказалось, что ребенок существует и он и вправду мой – разумеется, я поступил бы как полагается: обеспечил бы и ее, и ребенка, – но не собирался поддаваться на ее уловки, не убедившись сперва, что она действительно беременна. Мелисса и прежде мне лгала: я знал, что она вообще склонна разыгрывать спектакли. С нее сталось бы сочинить такую историю, просто чтобы привлечь мое внимание. Ведь до сих пор я не реагировал ни на какие ее уловки.
– И ты отправился к ней домой, – подсказал Уитмор.
Себастьян отпил еще бренди и уставился невидящим взглядом в окно, за которым уже сгущалась ночь.
– Самая страшная ошибка в моей жизни. Даже хуже того случая, когда мы с тобой решили, что будет весело разбить в спальне у ректора Хокинса банку меда и запустить туда пчел.
– Когда нас едва не выгнали из Итона! – поморщившись, со смехом откликнулся Уитмор.
– А меня до полусмерти избил отец, – мрачно откликнулся Себастьян и сделал еще один большой глоток бренди.
– Итак, едва ты увидел Мелиссу, как понял, что она врет? – вернулся к теме Уитмор, нанеся очередной удар, от которого шары разлетелись по разным углам поля.
– Она очень старалась, этого не отнять, – ответил Себастьян. – Подложила себе под юбки сложенные простыни и заявила, что врач запретил ей вставать с постели. Но я быстро ее разоблачил – задал несколько вопросов о точных сроках, а потом подсчитал в уме. Она засуетилась, начала оправдываться; тут я сдернул с нее одеяло и увидел накладной живот. Ей пришлось признаться, что она все выдумала.
Уитмор покачал головой, прищелкнул языком и, отпив еще бренди, заметил:
– Не представляю, что творилось у нее в голове. Неужто надеялась, что ты так и не распознаешь ложь?
– Бог ее знает: наверняка выдумала бы какой-нибудь несчастный случай и выкидыш – но мало ли, вдруг ей хватило бы ума где-то раздобыть настоящего младенца? О таком подумать – в дрожь бросает. Так или иначе, теперь ты понимаешь, почему я не стал объяснять жене, что собираюсь навестить бывшую любовницу и выяснить, правда ли, что она от меня беременна.
Уитмор снова поморщился и глубоко вздохнул:
– Да уж, такой степени откровенности между мужем и женой я как-то не представляю.
Себастьян покачал головой.
– Разумеется, я не собирался ничего говорить Веронике, если бы все оказалось выдумкой, как оно и вышло. Поэтому, когда вернулся домой и она спросила, где я был, ответил, что ездил в клуб. Это не было ложью: если помнишь, позже в тот вечер мы с тобой встретились в клубе.
– Но… – подняв брови, поторопил его Уитмор.
Себастьян устало вздохнул.
– Но не знал, что, едва я ушел, Мелисса отправила Веронике записку с сообщением, что все это время я провел в ее спальне.
Уитмор скорчил гримасу и потряс головой.
– Мелисса дама решительная, этого не отнять!
– Я бы это назвал другим словом, – невесело усмехнулся Себастьян. – Так или иначе, я шагнул прямиком в расставленный ею капкан. Вероника показала мне записку и спросила, стану ли я отрицать, что был сегодня у Мелиссы. Этого отрицать я не мог. Пытался объяснить ей, что ничего не произошло, но было уже поздно: она поймала меня на лжи и…
– И моя сестра так тебя и не простила, – закончил Уитмор.
– Именно, – кивнул Себастьян и добавил со вздохом: – К несчастью, она мне не поверила.
– И даже не выслушала твои объяснения. – констатировал Уитмор.
– Нет, почему же, выслушала, но заявила, что не верит ни одному моему слову, и я больше не пытался ничего объяснять.
– И не стал ее останавливать, когда она решила тебя покинуть?
Лицо Себастьяна стало мрачным как туча.
– Не видел смысла ломать комедию: зачем поддерживать видимость брака с женщиной, которая мне не доверяет.
– Но ты ведь действительно ей солгал. И она поймала тебя на лжи.
Гневно раздув ноздри, Себастьян стукнул кием об пол, словно хотел вогнать его в землю.
– Да, но она не пожелала даже на секунду задуматься, что происшедшее можно истолковать и по-другому.
Уитмор почесал в затылке.
– Согласись: то, что произошло, трудно было истолковать как-то иначе. Что еще она могла подумать?
– А ты-то, Уитмор, на чьей стороне? – прищурился Себастьян.
– Хороший вопрос! – Джастин вздохнул. – Ни на чьей. Или, если хочешь, на обеих сторонах сразу.
– Значит, от тебя никакого толку, – усмехнувшись, заметил Себастьян.
– Эджфилд, я за эти два года своего мнения не переменил. Хотя родная сестра от меня практически отреклась из-за того, что я не встал на ее сторону.
Себастьян пожал плечами.
– Ты не виноват. Ее ни в чем невозможно убедить.
Джастин прислонился к столу.
– Да, может быть. Но стоит вспомнить, что и мне довелось поучаствовать в вашей семейной драме. Именно ко мне Вероника отправилась на следующее утро – надо заметить, весьма неделикатно вырвав меня из сладкого сна, – чтобы спросить, был ли я вчера с тобой в клубе.
Себастьян устало потер шею.
– Да, и ты ответил, что был.
– Верно. А потом она спросила, не знаю ли я, не ездил ли ты, кроме клуба, куда-то еще.
– Об этом леди вообще не должна спрашивать, – отрезал Себастьян.
– В сущности, так я ей и сказал.
