Он держал данное себе слово и после той ночи к ней не притрагивался, хоть и желал ее невыносимо. С каждым прошедшим днем искушение становилось сильнее, но укреплялась и решимость. Он не станет заниматься любовью с женщиной, неспособной признать, что ей с ним хорошо. Даже ради наследника. Если она не успела забеременеть – что ж, пусть со временем его титул перейдет к какому-нибудь дальнему родственнику. Сказать по совести, сейчас ему на это абсолютно наплевать.
Если она и удивлялась, что он не прикасался к ней, когда ночь за ночью они лежали рядом и дыхание их смешивалось в холодном воздухе, который не под силу было согреть даже пылающему камину, то молчала. И сама, разумеется, не делала никаких шагов навстречу. Исход совершенно предсказуемый, и чувствовать разочарование, говорил себе Себастьян, попросту глупо.
В присутствии старого герцога они держались друг с другом любезно, но отчужденно, а когда его не было рядом, проходили мимо, словно вежливые привидения. Так все и шло до самого Рождественского сочельника.
По традиции обитатели и гости Уитмора обменивались подарками в сочельник – не в самый день Рождества, не в День подарков и даже не в Двенадцатую ночь, как в других семьях. Свой подарок для Вероники Себастьян выбирал тщательно. В первый же день отправил за ним в Лондон слугу. И теперь спрашивал себя, не перестарался ли. Но подарок был уже здесь, в красивой обертке, и глупо было бы его не вручить. Подобрал он подарки и для других членов семьи: Браслет для Джессики, книгу для Элизабет, для всех остальных – тоже что-то продуманное и со вкусом подобранное.
До сих пор он прятал подарок на дне сундука, стоявшего в гардеробной, а теперь, в празднично украшенной гостиной, на глазах у всей семьи, радостной и возбужденной в предвкушении праздника, вручил жене. Пусть наедине они почти не разговаривают друг с другом, но сегодня все-таки праздник и, быть может, стоит на один вечер отложить вражду, которая все равно едва ли закончится примирением, и просто порадоваться?
– Что это? – спросила Вероника, нахмурившись, когда он протянул ей большую коробку.
– Подарок для тебя… на Рождество.
Она подняла неуверенный взгляд, прикусила губу. Сегодня на ней было прелестное платье цвета рубина с белой лентой под грудью. В таком наряде Вероника сама походила на рождественский подарок.
– Открой! – невольно улыбнувшись, сказал Себастьян.
Вероника осторожно потянула за широкую красную ленту, перехватывавшую коробку, развязала и сняла крышку. Внутри оказалась изящная серебристая шкатулка. Вероника достала ее и, поставив себе на колени, робко улыбнулась Себастьяну. Только бы не драгоценности! Вовсе не нужно, чтобы он на нее тратился! Если подарок дорогой, придется так ему и сказать.
В последние несколько дней они держались друг с другом вполне прилично. Оба пришли к некоей отчужденной вежливости, которую – после постоянных колкостей и перебранок – Вероника восприняла с облегчением. И все же она до сих пор жалела, что оставила на подушке ту дурацкую записку. Уже несколько дней Себастьян даже не прикасался к ней. И уж тем более она не ждала от него подарков!
– Смелее! – подбодрил он, кивнув на шкатулку.
Вероника осторожно открыла крышку и увидела набор красок и несколько профессиональных кистей разных размеров.
Заговорить ей удалось не сразу: перехватило дыхание.
– Краски?
Он кивнул, как-то странно улыбнувшись.
– Какой прекрасный набор! – Вероника погладила пальцами прекрасные беличьи кисти.
– Тебе нравится?
Себастьян ждал ответа, прикусив нижнюю губу, и выглядел от этого взволнованным и совсем юным – Вероника и не помнила, когда в последний раз видела его таким. Неужели его и правда волнует, сумел ли ей угодить?
Она встретила его взволнованный взгляд.
– Очень нравится! Правда! Я… – Она не знала, что еще сказать, поэтому просто протянула ему небольшую изумрудную коробочку. – А это тебе!
Лицо Себастьяна вытянулось от удивления. Он сел рядом с ней на кушетку и положил коробочку на колени.
– Я… я купила это позапрошлым летом, еще до… э-э… и так и не смогла подарить тебе на наше первое Рождество.
Вероника не хотела, чтобы он думал, что она озаботилась подарком для него сейчас, особенно теперь, когда… когда все между ними так изменилось.
Потянув за серебряную ленту, Себастьян открыл коробочку и извлек черную ониксовую пантеру с изумрудами на месте глаз.
– Это… отличная работа.
Вероника кивнула, не глядя на него.
– И ты хранила ее… все это время?
В его устах это прозвучало как обвинение. Вероника уже открыла рот, намереваясь заверить его, что для нее это ничего не значило, но слова почему-то не шли с языка и она очень обрадовалась, когда к ним подошел Джастин и спросил, указывая на коробку в руках Вероники:
– Что это у тебя тут?
– Себастьян подарил мне набор для живописи.
– Смотри-ка! А что ты ему подарила? – спросил Джастин.
– Тебе-то какая разница?
Другу Себастьян преподнес курительную трубку и бильярдный кий, а тот ему – флакон оружейного масла и ветошь для чистки охотничьего ружья.
