– Фейри совсем спятили, – вздыхает он после моего рассказа. – Печально, потому что у них весьма интересная магия и традиции. Я слышал, что некоторые ритуалы, направленные на поддержание способностей, длятся по несколько дней. Порой фейри годами собирают для них предметы. А сами ритуалы наполнены танцами, погружением в себя, а иногда и кровавыми состязаниями.
Мне даже думать не хочется о крови.
– Я знаю, как эльфы любят традиции, – говорю я, пытаясь отогнать страшные мысли.
Хмыкнув, Уиллоу тянется через лабораторный стол и сжимает мне руку.
– Я рад, что с тобой все в порядке.
– Я тоже. Но, боюсь, я доставила Ринни кучу проблем.
– Уж с кем с кем, а с Ринни точно будет все хорошо. Нет ни малейшего шанса, отсюда и до Завесы, что Эльдас когда-либо накажет Ринни.
Я вновь переношусь в ту тайную комнатку, откуда подглядывала за тронным залом. Вижу ладонь Ринни на щеке Эльдаса. Благодаря дневникам я уже убедилась в словах Харроу. Эльфийские короли заводят любовниц. И тут же в мыслях рождается вопрос, на который очень нужно получить ответ.
– Что связывает Эльдаса с Ринни? – набираюсь я храбрости спросить.
– Ринни – его правая рука и командир армии Лафайра.
– И она попусту тратит свое время, защищая меня.
Ухмыляясь, Уиллоу щелкает меня по носу. Я не могу сдержать улыбку.
– Прекрати. Ты Людская королева. Защищать тебя – вовсе не пустая трата времени. Скорее величайшая честь.
Я вздыхаю и задаю предыдущий вопрос немного иначе.
– Эльдас и Ринни… близки?
Уиллоу моргает несколько раз. Ему явно становится не по себе.
– Луэлла, о короле эльфов такого не спрашивают.
– Представь, что я просто женщина и хочу знать о мужчине, за которого вышла замуж.
– Но я правда ничего не знаю. Я не сую нос в королевские дела. Лучше спроси кого-нибудь из них. А меня это не касается.
Я задумчиво барабаню пальцами по столу.
– Знаешь, это отличная мысль, Уиллоу. Думаю, когда мы закончим, я поговорю с Ринни.
– Ты это серьезно?
– Вполне.
Уиллоу нервно чешет голову.
– Ладно, но, если пойдешь к ней, давай сперва приготовим цитрусовые пирожные.
– Цитрусовые пирожные?
– Ринни их больше всего любит.
– Откуда ты знаешь?
– Я бывал в замке практически с рождения. Я рос здесь с Поппи, учился, чтобы стать следующим замковым целителем. И… полагаю, кое-что слышал о тех немногих, кто тоже находился внутри. – Он пожимает плечами.
Но если он «кое-что слышал», то вполне мог знать правду о Ринни и Эльдасе. Я едва сдерживаюсь, чтобы не сказать об этом. Но все же справляюсь с собой. Уиллоу прав, это не его дело. И некоторые вопросы лучше задавать непосредственным участникам.
В конце дня Уиллоу ведет меня в комнату Ринни, прихватив небольшую коробку лимонных и апельсиновых пирожных, на приготовление которых мы потратили довольно много времени. Он также настоял, чтобы собрать небольшой мешочек с лакомствами для Крюка. Позже посмотрим, понравятся ли они волку. Надеюсь, после них зверь полностью придет в норму.
Мы останавливаемся возле комнаты Ринни. Глубоко вздохнув, я стучу в дверь.
– Да? – На пороге появляется Ринни. На ней длинная рубаха, подвязанная поясом вокруг талии. Привычные доспехи сменились свободной одеждой с пятнами краски. Полагаю, ей это идет. Ринни переводит взгляд с меня на Уиллоу. – Что вы здесь делаете?
– Она настояла, – быстро поясняет Уиллоу.
– Нам нужно поговорить. – Я без разрешения врываюсь в комнату.
– Ладно… – Обменявшись еще одним взглядом с Уиллоу, Ринни закрывает дверь. – Что вы хотели от меня, Ваше величество?
– Я хочу поговорить о… – Я резко замолкаю, не в силах найти больше слов. Взгляд падает на портрет, над которым работает эльфийка. Я вижу пару знакомых теплых глаз и легкую, загадочную улыбку. Детали выписаны просто невероятно. Хотя картина тут же становится незаконченной, когда с изображенного на нем лица, моего собственного, начинает стекать краска. – Ты рисуешь… меня?
– Да. – Ринни вытирает руки тряпкой. – Мне поручили.
– Кто?
– А как вы думаете? – Ринни прочищает горло и вновь возвращается к официальному тону. – Я хотела сказать, Ваше величество, что эту картину мне заказал сам король эльфов.
Эльдасу нужен мой портрет? Для чего? Я перевожу взгляд с Ринни на картину.
«По одному вопросу зараз».
Я протягиваю коробку с пирожными.
– Предложение мира и извинения.
– Что это? – Ринни недоверчиво берет коробку. – Ох уж этот Уиллоу, – рычит она, увидев, что внутри.
– Он сказал, ты любишь цитрусовые пирожные, – торопливо поясняю я.
– Да, люблю. – Но, произнося эти слова, Ринни выглядит сердитой. Отодвинув в сторону лежащие на столе краски, она ставит коробку и тут же запихивает пирожное в рот. – Мне просто не нравится, что он поделился с вами моей единственной слабостью.
Я смеюсь.
– Ну, теперь, когда я хоть немного пробилась сквозь твою броню… Ринни, мне правда очень жаль.
Вздохнув, она берет второе пирожное.
– Хорошо, я принимаю ваши извинения.
– Спасибо. – Я вновь бросаю взгляд на картину, размышляя о другой причине, заставившей меня прийти. Если бы между Эльдасом и Ринни что-то было, вряд ли он бы попросил ее написать мой портрет. Это было бы попросту жестоко. – Мы снова друзья?
