У меня перехватило дыхание. Они могут умереть. Мой взгляд метнулся к экрану, напряжение сковало тело. Хоть бы с ними все было хорошо, хоть бы Сатир ничего себе не повредил… Я оборвала свои мысли, чувствуя, как все мое тело становится пунцовым от стыда. Боже, я должна болеть за Виктора, а не за Сатира, которого знать не знаю! Отдернув себя, я увидела, как Виктор пытается сбить в сторону Сатира, но тот стойко держится, а затем резко дает влево, из-за чего Виктор чуть не теряет управление и не слетает с трассы. Люди загудели, скандируя «Сатир», Гарри, Дерек и Брайан присоединились к ним. Сатиру и Виктору осталось проехать еще сто метров до финиша, как мы уже поняли, кто победит. Когда Сатир первым преодолел белую линию, флаг, который парень держал в руках, опустился вниз, толпа заревела во весь голос и бросилась к своему победителю, к которому спешил Брендон. Они крепко обнялись, а затем Сатир поцеловал свою девушку — она была за него искренне счастлива. Мое сердце пропустило удар. Почему-то мне не хотелось, чтобы она трогала его, чтобы ее губы касались его, чтобы ее руки ласкали его тело. Что-то во мне протестовало.
— Пойдем к ним, — счастливо улыбнулся Гарри, подхватив меня и пробравшись сквозь людей к Сатиру.
Дерек, Коко, Брайан, Мартин стояли рядом с нами. Я была в такой близости от Сатира, что стоило бы мне протянуть руку, она могла бы коснуться любого участка тела Сатира. У меня перехватило дыхание. Он был достаточно высок, широк и силен — от него в буквальном смысле исходила мощь, от которой сносило башню. Мимолетно он напомнил мне моего старого знакомого.
— Джейми, — вырвалось из меня, и я поспешила прикрыть рот рукой. Нет, это имя запретно.
Брендон заметил нас и поманил к себе рукой, обхватив Сатира за плечи. Последний поднял руку, и этого жеста хватило, чтобы люди замолчали. Тишина внезапно окутала нас.
— Хей, Сатир, хочу представить тебе моего хорошего друга и его товарищей.
Гарри подмигнул ему, расплывшись в улыбке, Коко от восторга схватила меня за руку и больно ее, Дерек подготовил банку пива на тот случай, если победитель захочет разделить ее с нами, Брайан засвистел. Сатир обернулся через плечо, и в свете фонаря блеснуло серебристое колечко, продетое в мочку уха. Мое сердце пропустило удар. Нет, это просто невозможно… Сатир мельком взглянул на нас, а затем медленно повернулся всем корпусом и застыл, не сводя взгляда с меня. Я ошеломленно смотрела на него, не веря своим глазам, и прижалась к Гарри, чувствуя себя загнанной в клетку. Нет, нет, нет, нет! Я отказываюсь в это верить… Его девушка подошла ближе, наблюдая за нами, и вся толпа замерла вместе с ней.
На меня смотрел Джейми собственной персоной, смотрел так, что я почувствовала себя обнаженной перед ним, беззащитной — меня охватило дикое волнение и шок. Я не верила своим глазам, мне показалось, что это все сон, мираж, видение, только не реальность.
— Ну привет, — его тягучий, бархатистый, низкий голос окутал меня, словно кокон, и я почувствовала, как растекаюсь по асфальту.
Боже… Даже не взглянув на моих друзей, он подошел к нам и опустил голову, заглядывая мне в глаза, смотря в самую суть. Мое тело задрожало. Оказавшись в опасной близости от него, я не сразу поняла, что делать, но тут его губы коснулись моей щеки, и веки сами по себе закрылись. Наслаждение в высшей степени. Мои ноги дрогнули, и он, почувствовав, что я падаю, обхватил рукой талию и прижал к себе. Меня пронзило током. Это какая-то пытка, которая, к сожалению, мне очень нравилась. Походу я мазохистка.
— Я скучал, нимфа, — услышала я. Он замолчал на несколько секунд, давая завороженной его словами и действиями толпе пищу для пересудов, а затем добавил, невинно смотря мне в глаза: — Очень скучал.
Он так изменился, так стал не похож на себя внешне, что я долгое время просто рассматривала его, изучала, приходя к выводу, что Джейми, как хорошее вино, с годами становится только лучше. Раньше я никогда не могла представить его без длинных волос, которые он, в отличие от Харви (общий друг Джейми и Темпла), завязывавшего свои в хвост, всегда укладывал назад, отчего его лицо приобретало еще большую угловатость. Сейчас же я видела перед собой совершенно другого человека. Джейми определенно возмужал, раскачался, стал шире в плечах, в спине, бицепсы были видны даже под рукавами толстой куртки, черная футболка натягивалась в области груди и проступающего пресса, сильные и не такие уже узкие, как раньше, бедра определенно гармонировали со всей его фигурой. Я взглянула на его лицо, отмечая, что от пшеничных волос ничего не осталось — они стали намного короче, приобрели русый цвет, завились на концах, в ухе появился еще один прокол для колечка поменьше, а вот украшение из губы он вытащил, и, видимо, давно, если она уже зажила. Неизменными остались лишь серо-голубые глаза — глаза лондонского неба, иногда пасмурного, иногда солнечного, и скулы, об которые можно было порезаться.
