Я не знаю, что со мной творится, не понимаю, что чувствую, но эта девчонка засела в голове. Я хочу видеть ее. Накинув на себя полотенце, я промокнул им капли воды, стекающие по груди, прошелся по всему телу и оделся в спортивные брюки и черную майку. Взгляд прошелся по моим татуировкам, которые моя тетя забивала поверх тех «наград», что служили мне напоминанием об определенных моментах моих жизни, и я вышел из душевой, направляясь в свою комнату. Точнее в комнату Альмы. Она ждала меня там, надеясь, что сегодня нам предстоит провести жаркую ночь, но моя голова была забита другим. Остановившись напротив двери, я собирался уже открыть ее, когда понял, что это не моя дверь, а ее. Я прислонился к ней головой, ощущая дикое желание в ладонях, что тянулись постучать в эту треклятую штуковину, стоявшую между мной и Валери. Мне ненавистно состояние наших отношений сейчас, ненавистен факт, что она обижена на меня, не хочет видеть и слышать, не желает, чтобы я был в ее жизни.
Я провел рукой по двери, остановившись на ручке, что отдавала холодом, и постучался. Через минуту перед мной встала Валери, которая оторопела от моего вида и даже отступила, дав мне возможность увидеть, что происходит в ее комнате. Там стоял Виктор. Руки сами по себе сжались в кулаки, но я сдержал себя.
— Привет, — сказал я, смотря в ее прекрасные небесные глазки, в которых было много мне незнакомых чувств.
Валери ничего не ответила, и я вспомнил то, о чем она говорила, то, что она обещала. Если Валери берет на себя какое-то обязательство, то выполняет его неукоснительно. Ужасная черта Эйбрамсонов. По крайней мере сейчас.
— Вы что-то хотели? — спросила я, и от ее голоса повеяло холодом.
Я неприятно поежился, не сводя с нее взгляда, хотя Виктор приближался к нам.
— Да, — ответил я, и тень печальной улыбки прошлась по ее лицу.
— Поздно. Подойдите завтра, если вам что-то нужно, — Валери захотела закрыть дверь перед мной, но моя рука рефлекторно удержала ее, не позволяя моей нимфе скрыться.
— Я хочу поговорить, — продолжил я, не обращая внимание на Виктора, что уже встал позади нее.
— Не могу, — вновь проговорила она, и я отчаянно сжал косяк двери.
Я хочу объясниться, хочу, чтобы она простила меня, вновь улыбнулась, поцеловала в щеку и обняла, считала, что для нее я — друг, ее верный помощник, на которого она всегда может положиться.
— Что тебе от нее нужно?! — дерзко спросил Виктор, кладя руку на ее бедро.
Я резко втянул воздух, буквально ощущая, как этот жест болезненно отразился во мне. Черт побери, я с удовольствием сломаю ему руку, если он не уберет ее. Почему он имеет право трогать ее? Почему он здесь? Почему он сейчас на том месте, где мог быть я? Эта мысль возникла в моей голове так внезапно, что я ошеломленно заморгал, а затем горечью взглянул в глаза Валери и умоляюще попросил:
— Пожалуйста.
Ее губы задрожали, и моя рука дернулась в их сторону, однако мне пришлось вовремя остановиться. Моя невероятно прекрасная нимфа. Я так сильно ее обидел.
— Я занята сейчас, — вскинув голову, сказала Валери, и в ее глазах промелькнули слезы. — если вам нужна какая-то помощь, думаю, Виктор согласится оказать ее.
Ее бывший или нынешний (я уже не знаю) самодовольно взглянул на меня, после чего поцеловал Валери в губы, делая это демонстративно медленно, оттягивая эту покрасневшую плоть и сводя меня с ума, после чего закрыл перед мной дверь. Я обессиленно разжал руки, вновь прислонившись к двери, и чуть не ворвался в комнату, чтобы вышвырнуть оттуда Виктора, чтобы он не трогал ее, чтобы не оставлял следы своих грязных поцелуев на ее чистом теле, но осознание того, что таким образом могу потерять ее навсегда, остановило меня.
Я вновь завоюю ее расположение, сделаю все, чтобы она простила меня и приняла обратно. Только для этого мне нужно время и терпение, которыми я не обладаю. Что ж, придется учиться чему-то новому. Оторвавшись от ее двери, я двинулся к Альме, с отвращением думая о предстоящей ночи.
Нельзя заплатить за то, что не имеет цены.
Некоторые утверждают, будто каждая,
абсолютно каждая вещь в мире имеет свою цену.
Это неправда. Есть вещи, у которых нет цены –
они бесценны. Их проще всего узнать:
стоит только их потерять, и всё —
они уже потеряны навсегда.
Анджей Сапковский "Крещение огнём"
Вишневая помада, затемненные уголки глаз, немного румян на щеках, и вот я стояла почти готовая, лишь надевая белую флисовую рубашку поверх черной майки. Я накинула куртку, когда в дверь постучали. Сердце ёкнуло. Неужели опять он?
— Коко, откроешь, пожалуйста? — спросила я, затаив дыхание и подбежав к шкафу, словно он мог спасти меня.
