— Встретимся еще, — улыбнулись они, обняв нас и выйдя на улицу.
Мы поднялись на третий этаж, зашли в туалет, после чего в аудиторию, и тут я увидела маленькую корзиночку с красными пионами, от которых шел прекрасный аромат. Она лежала на моей тетради, и многие мои однокурсники с улыбками поглядывали на них.
— Они такие красивые, — благоговейно произнесла Рут, стоило мне подойти к ним.
Коко с интересом рассматривала их из-за моей спины. Рука дрогнула, когда я коснулась этих нежнейших цветов, которые любила с детства; мой брат всегда дарил их мне на день рождения. Улыбка сама по себе появилась на моем лице, и тихая радость заполнила всю мою грудь, отчего сердце стало биться чаще. Так приятно получать такие подарки. Я опустила нос в цветы, принюхиваясь к их аромату, и вдохнула его, ощущая, как мне хорошо. Хотелось плакать.
— От кого они? — спросила Коко, отчего пришлось оторваться от них, чтобы поискать хотя бы записку.
Она лежала с краю корзины и содержала в себе следующие слова: «Нужно заботиться о себе, глупышка. Приятного аппетита». Не сразу сообразив, о чем здесь говорится, я только спустя пару мгновений оглянулась, находя позади цветов два сэндвича с курицей. Хохотнув, я прижала к себе цветы и еду, чувствуя, как жжет глаза от слез благодарности. Виктор лучший. Он делает все для меня, и как я могу после такого выбирать Джейми? Нет, хватит, сегодня я обязательно отблагодарю его за такие приятные подарки, за те эмоции, что он подарил.
Всю пару я не могла сосредоточиться на предмете, то и дело возвращаясь к цветам и мыслям о Викторе. Коко сидела рядом и смотрела на меня с мрачным выражением лица — она смирится с моим выбором, примет его, потому что так делают друзья, настоящие друзья. Когда пары наконец закончились, мы покинули здание, и я решила все-таки дойти до общежития, чтобы оставить там вещи, и только после этого пойти на работу. Мы шли молча, не проронив ни слова, каждая пребывала в своих мыслях, и это немного напрягало. То и дело меня отбрасывало к тем словам, что сегодня сказала Коко. Джейми. Его образ преследовал меня, мысли о нем не покидали мою голову — я словно была больна им. Надеюсь, что слова Коко всего лишь слова, которые никогда не трансформируются в действия.
Взглянув на пионы, я попыталась вызывать из памяти образ Виктора, но там был лишь Джейми. Эти цветы тоже были связаны с ним. Не только мой брат дарил их мне на день рождения, но и Джейми. Прогоняя все мысли о нем, я не сразу обратила внимание на толпу студентов возле входа в наше общежитие. Мы с Коко переглянулись и стремглав направились в самую гущу, пытаясь понять, что происходит. Люди переговаривались, ахали, закрывали рты, стирали слезы со щек, говоря о какой-то Саманте. Мы с Коко расталкивали людей до тех пор, пока не увидели полицейских, оцепленный участок и тело на асфальте. Белокурые волосы, в некоторых местах окрашенные кровью, разметались по нему, распахнутые голубые глаза застыли и смотрели в никуда. Я чуть не выронила цветы. Это была наша Саманта, которая жила напротив, которая приходила к нам, чтобы выпить вина, которая рассказывала о своих родителях, что ждали ее в Бостоне, о своем парне, жившем там же…
Я сжала рукой рот, сдерживая всхлипы, и села на асфальт, чувствуя, как от разных эмоций разрывается грудь. Коко приземлилалсь рядом, по ее щекам катились слезы.
— Самоубийство, — услышали мы. — Девочка не выдержала расставания с парнем, выбросилась из окна.
Я подползла к ленте, маниакально желая дотронуться до нее, разбудить ее, услышать голос, смех, увидеть улыбку, но кто-то перехватил меня на полпути. Я всхлипнула, протестующе брыкнувшись, и захныкала. Саманта…
— Тише, тыковка, нарвешься на проблемы, — тихо сказал Джейми, крепко обнимая меня и поглаживая по голове.
— Она не могла, — заплакала я, вцепившись в него. — Наша звездочка, белокурая девочка с детским личиком…
— К сожалению, смогла, — прошептал он, прижав мое тело к себе. От этих слов слезы потекли по щекам быстрее. — Пойдем отсюда, — проворковал он, приподняв меня и взяв на руки. — Я бы не хотел, чтобы ты была частью всего этого, не хочу, чтобы ты страдала еще больше.
Я кивнула головой, уткнувшись носом в его шею, и стараясь не слышать всего, что говорили остальные, потому что в моей голове Саманта все еще была жива.
«Любовь невозможно ни сфабриковать, ни сымитировать».
(Гораций Слизнорт, Гарри Поттер и принц-полукровка)
