В голове то и дело всплывал тот вечер, когда Джейми пришел ко мне, попросив поговорить с ним. Второй день это не давало мне покоя, второй день я одновременно проклинала и благодарила Виктора за то, что он не позволил тогда мне размякнуть и согласиться, хотя мне очень сильно этого хотелось. Эти большие серо-голубые, искусанные пальцы рук, знакомые до ужаса татуировки, его прекрасный голос, выражающий сожаление, взгляд, полный вины, опущенные плечи — мне было очень трудно сдерживать себя. Я не могла видеть Джейми в таком состоянии.
— Привет! — ворвался к нам Оливер с какой-то коробкой.
Коко хлопнула его по плечу, а затем чмокнула в щечку, сплошь усеянную веснушками. Ну прям поцелованный солнцем. Я тоже подошла к нему, только сзади, заключила в объятия, трогая его прекрасные вьющиеся волосы, некоторые завитки которых падали ему на лицо. Сегодня он не стал их укладывать.
— Что за коробка? — спросила я, глядя на него с улыбкой. — Тайный поклонник?
— Да, только не мой, — подмигнул Оливер и подозвал к себе Коко.
Неужели Тибо решил начать открыто за ней ухаживать? Дай Бог, чтобы это было так!
— Ой! — радостно воскликнула Коко, — кто-то оставил тебе послание!
Я недоуменно нахмурилась, но Оливер закивал головой и показал взглядом на крышку коробки, на которой было написано мое имя. Странно. Я ни от кого подарков не жду.
— Я же не пропустил твой день рождения? — спросил Оливер, за что получил от меня пинок под зад. — Ай, это было неприятно!
— Когда твой парень шлепает тебя по твоей попке, тебе тоже неприятно? — подмигнула Колетт.
— Мне приятно все, что делает мой парень с моей попкой, — состроил рожу Оливер, и я разразилась хохотом.
Колетт же изобразила рвотные позывы, после чего хихикнула:
— Фу, звучит не очень.
— Это только звучит так, на деле все очень хорошо, — подмигнул Оливер, и его лицо приняло мечтательное выражение.
— Прекрасно то утро, которое начинается с пошлых шуточек Оливера, — подытожила я, все еще посмеиваясь, и забрала коробку из его рук, поставив ее на стол. — Откуда она у тебя?
— Стояла под твоей дверью, — ответил Оливер. — Копаться в ней не стал, подумал, что это неправильно, хотя мысли о бомбе до сих пор не дают мне покоя.
— Интересно: кто же хочет взорвать Валери так рано утром? Потерпели бы до вечера, а то мне списывать на коллоквиуме будет не у кого, — сказала Коко, подходя к нам.
Я захохотала.
— Хороша подруга, — цокнул Оливер, которого распирало от смеха.
Мы все встали вокруг коробки, стараясь даже не дышать.
— Черт, а если там реально бомба? — с сомнением в голосе взглянула на нас Коко.
— Наверное, оттуда слышался бы тик, нет? — неуверенно спросила я, коснувшись пальцем крышки и тут же отдернув его.
— У вас что, совсем кукуха поехала? — нахмурился Оливер, в мгновение ока открывая коробку. — Ну если вы считаете, что в упаковку от батончиков «Малышка Рут» могли запихнуть динамит, то мне жаль ваших будущих пациентов.
Мы переглянулись с Коко и посмотрели внутрь коробки, увидев огромное количество шоколада, среди которых лежала одна единственная записка.
— ОХРЕНЕТЬ! — вскричала я, не поверив своему счастью. — Это же моя любимая «Малышка Рут»! — Засунув туда руку, я начала перебирать батончики, с наслаждением слушая, как шуршит упаковка, после чего схватила записку, в которой была надпись: «Надеюсь, они поднимут тебе настроение. Хорошего дня». — А-а-а-а-а, Боже, как это мило! — завизжала я.
— От кого это? — с любопытством спросила Колетт, заглядывая мне через плечо и читая записку.
— Не знаю, но я думаю, что от Виктора, — улыбнулась я, хватая батончик и кидая его в Оливера. — Я знаю, что ты тоже их любишь.
Он широко улыбнулся, шлепнул меня по бедру, после чего открыл шоколад и стал есть его.
— С чего ты взяла? — спросила она, пытаясь найти в коробке что-то помимо шоколада.
— Мы с ним поговорили два дня назад, решили возобновить отношения, — ответила я.
— И это при том, что ты любишь Джейми? — прямо спросил Оливер, с лицо которого улыбка спала в тот момент, когда я заговорила о Викторе.
— Я не люблю Джейми!
— Ну если ты не любишь Джейми, тогда я могу претендовать на него как на парня? — бросила Колетт, сев на кровать рядом с Оливером.
Я напряглась при этих словах, стараясь прогнать вставший перед глазами образ Джейми, сексуального друга моего брата, которого я любила всю свою сознательную жизнь.
— Он тебе нравится? — повернулась к ней я.
— Он потрясающе красив, харизматичен, имеет прекрасное чувство юмора, силен, опасен, а главное — невероятно умен и богат как Крёз. Почему бы и нет?
Она прямо взглянула мне в глаза, и я почувствовала, как какое-то непонятное и неприятное чувство вспыхивает во мне.
— Можешь делать что хочешь, — пожала плечами я, доставая несколько батончиков и закидывая их в сумку.
Руки при этом почему-то дрожали.
— И ты не будешь ревновать? — испытующе спросил Оливер.
— Нет, — отрицательно покачала головой я.
— Ты ведь прекрасно понимаешь, что это неправда, — проговорила Коко, вскакивая с кровати и не давая мне возможности опровергнуть эти слова, сказала: — Давай быстрее, мы опаздываем.
