Мы с Русланом настолько ушли с головой в свои проблемы, что забыли о маленьком мальчике. Следуя по мрачному коридору за Полиной, я готовилась увидеться с малышом, который не будет похож на привычного. Но желания броситься обратно не возникло. Я помнила, что Миша меня узнавал. И стало стыдно за то, что мы его бросили.
Миша лежал на кровати, свернувшись клубком. Как и предполагалось – волчонком. Даже еду ему носили, как собаке – ставили в глубокие миски у двери.
Я осторожно шагнула в комнату, боясь напугать его и напугаться самой, но волчонок тут же навострил ушки и с жалобным писком бросился ко мне на руки, оставляя за собой мокрый след.
– Привет, – тихо прошептала я, улыбаясь.
И тут же задержала дыхание, плавно убирая руки с его головы. Потому что лапки на моих коленях дрогнули и начали стремительно удлиняться. Все тело волчонка задвигалось, лысея. Серая кожа приобретала теплый оттенок на глазах. Но самое невероятное – изменения головы. В какой-то момент мне показалось, что я на грани закричать и удариться в истерию, но Миша уже встал на ноги и кинулся мне на шею. И я обняла его, прижимая к себе и прерывисто вздыхая. Невероятное ощущение, когда понимаешь, через что прошел ребенок… чтобы просто тебя обнять и доверить свое одиночество. Он перестал быть диким животным, лишь бы ощутить рядом кого-то…
Я подняла его на руки:
– Прости, что оставила тебя. Ты как?
Он только прерывисто вздохнул.
– А я и не знала, что он с вами оборачивается, – тихо изумилась рядом Полина. Совсем забыла про нее. – Вещи вот тут. – И она поспешила к тумбочке. – Тут их мало, потому что Руслан Сергеевич редко его тут оставляет.
Мы одели Мишу в четыре руки, и я поставила его на ноги.
– Я заберу его, ладно?
– Конечно. Он же Руслана… Как и вы.
Когда я вернулась в медицинский кабинет, Алексей уже привез лекарства. Я выдала Полине график их приема и пообещала заехать завтра. А еще оставила номер мобильного, чтобы звонили мне в любое время. Попрощавшись с детьми в палате, я вышла к Алексею с Мишей за руку.
– Как думаете, Руслану можно сейчас позвонить? – тихо спросила, но вспомнила, что оборотни слишком хорошо слышат. И выразительно указала на Мишу взглядом. – Хочу показать Мише его новый дом.
Я понятия не имела, можно ли принимать решения одной, но бросить ребенка одного в приюте с собачьими мисками тоже не могла. Судя по выражению лица Алексея, у меня могли быть проблемы. Но озвучивать их он не стал. А я силилась вспомнить, сколько комнат в доме Руслана. Спальня была в одной его части, как и ванная. Но дальше по коридору я не ходила, а там точно были еще двери.
– Я скажу Руслану, чтобы он заехал в квартиру и привез Мишины вещи, – дипломатично заключил Алексей, открывая нам дверцы машины.
***
Результаты встречи не радовали. Пандоров не просто сбежал, но и покалечил одного из охранников. Если бы я сразу сдал его в отдел, этого бы не случилось. Нет, меня никто не упрекнет. Но от этого не легче.
Я сдал все аудиозаписи, отчитался о казни Марины Браговской и уже собирался покинуть отдел, как в коридоре нарисовался Довлатыч. То ли с задания какого, то ли просто после тяжелого дня. Взгляд у ведьмака был суровый. И я надеялся просто поздороваться и убраться с его глаз, но не вышло – он коротко кивнул мне на двери кабинета. Пришлось послушно пройти за ним следом.
От его одежды пахло гарью. Паленой шерстью и кожей, если быть точным. Все остальные запахи отбило напрочь. Значит, он с задания.
– Что, Руслан Сергеич? Мозги вам вправили, но поздновато, – едко начал он, тяжело опускаясь на стул. – Хотелось бы погадать… Избранная ваша?
Я только шумно вздохнул, глядя на него хмуро:
– Что вы хотели?
– Вызвериться, как у вас принято, – подался он вперед. – Ты все определиться не можешь, к умным или красивым? Жетон сдал, но ножиком махать не передумал.
– Я должен был сам.
– Ты должен был ценить шанс! – стукнул он кулаком по столу. – Нельзя быть не-убийцей и продолжать убивать! Да, ты был в своем праве. Но я лично дал тебе свободу, а ты снова встал в упряжку. Тебя спровоцировали, как щенка! Ты не понял? Твой бывший босс доказал, что ты никогда не перестанешь быть его шавкой! Что Пандорову стоит спровоцировать тебя снова?! А права может и не подвернуться!
Мы замерли, глядя друг другу в глаза. Уверен, он ясно видел мое несогласие. Но оправдываться я не собирался. Ведьмак хотел вытряхнуть из меня зверя и звериные законы. Но это невозможно. Такие, как я, привыкли жить на два мира, но никто не говорил, что это просто.
В конце концов, он устало откинулся на спинку стула и отвел взгляд:
– Разочаровываешь. Одно радует – есть у тебя, кому в порядок мозги привести.
– Могу идти?
– Я вижу, что ты думаешь о моем мнении.
– Я уважаю ваше мнение. Но я – оборотень. И Пандоров тоже. А вы знаете, что для таких значит общий закон. Что Пандоров и продемонстрировал. И тем не менее я к нему обратился, хоть и с опозданием.
– Значит, у всех нас есть надежда, правда?
– Вероятно.
– Можешь идти.
