Никаких «но» Том слышать не желал, поэтому просто возобновил поцелуй. Затыкать помощника подобным способом ему нравилось чрезвычайно. Они целовались долго, до тех пор, пока Билл не начал тихонько поскуливать и подкидывать бедра навстречу ласкающей его ладони. Том, оторвавшись на секунду, быстро достал из тумбочки смазку и презерватив и продолжил целоваться. На ощупь открутил крышечку, смазал пальцы.
«А вот теперь главное – не позволить ему думать…»
Соски у Билла, как заметил Том, были очень чувствительными, поэтому он решил заняться именно ими, опуская руку к упругим ягодицам. Одновременно прихватил зубами крохотную бусинку и проник пальцами между половинок. Поласкал языком и надавил на маленькое отверстие.
«Черт! Узко-то как!» – Том часто задышал, понимая, что почти на грани.
– Том, – осторожно позвал Билл, занервничав.
– Тише, мой хороший. Тебе ведь не больно?
– Нет. Но мне это не нравится.
– Потерпи немного, ладно? Успокойся. Сейчас пройдет, – Том прижался носом к влажному виску Билла, вдохнул его запах, пытаясь успокоиться. Он не помнил, когда последний раз испытывал такое сильное возбуждение.
Билл глубоко вздохнул и откинулся на подушку, заставляя себя расслабиться. Почувствовав уже ставшие родными губы, улыбнулся, с радостью отвечая на поцелуй. Через пару минут давление мышц ослабло. Том вытащил палец, снова выдавил смазки и попытался ввести уже два. Пот катился по лицу, попадая на губы. Воздуха не хватало. Хотелось внутрь, туда, где тесно и жарко.
– Что ж ты узкий-то такой? У тебя когда последний раз секс был? – сквозь зубы выдохнул Том, отрываясь от сухих горячих губ. Билл ничего не ответил, только зажмурился еще сильнее, отворачиваясь в сторону. Он и так был неимоверно смущен всем происходящим, а тут еще требуют ответа, не прерывая растяжку. Движение тут же замерло, а крепкие зубы впились в шею, довольно чувствительно прихватывая кожу, после чего раздался немного грубоватый от проскальзывающей в нем агрессии голос: – Вообще-то это был не риторический вопрос. Ответь.
– Ты правда хочешь говорить об этом сейчас? – раздраженно пробормотал Билл, очень остро чувствуя довольно глубоко проникшие в его тело пальцы.
– Если бы не хотел, не спрашивал. Когда?
Том шевельнул рукой, задев что-то внутри и заставив задохнуться их обоих. Одного - от непривычного, ранее не испытанного ощущения, разлившегося по всему телу. Второго - от острой и невероятно сексуальной реакции партнера на свои действия. Билл замер, мечтая пережить это еще раз. Отвечать на заданный вопрос не хотелось, но Том больше не шевелился, сводя с ума.
– Не было никого, – наконец зло выдохнул Билл, снова отворачиваясь.
– В смысле, в этом месяце не было или в этом году? – категорически не хотел понимать Том.
– Вообще не было, ясно?! Никого и никогда! – прошипел Билл, начиная дергаться в попытке вырваться из цепких рук, но Том только сильнее прижал его к кровати, навалившись всем телом.
Никого и никогда. Только его. Том почти физически почувствовал, как от осознания этого потрясающего факта его эго радостно замурлыкало, полностью удовлетворенное. Возбуждение накатило по новой, сводя судорогой поясницу и заставляя тихо зарычать сквозь зубы.
– Ты прав, – выдохнул он, делая плавное движение и потираясь возбужденным членом о лежащее под ним тонкое тело. – Потом расскажешь…
Сейчас любые разговоры, даже очень интересные, были совершенно несвоевременными. В данный момент его волновал только этот извивающийся под ним человек. Когда с растяжкой было покончено, Том, ни на секунду не забывая, что он первый, приступил к самому главному. Приставив головку, надавил. Медленно. Осторожно. Билл нахмурился. Первый толчок. Болезненный стон. Еще один толчок и стон одновременно, и Том оказался в обжигающе-плотном пространстве, стараясь контролировать себя и не сорваться, подчиняясь одуряющему наслаждению.
Сначала было очень тяжело. Том хотел двигаться, а Биллу было больно. Приходилось сдерживаться изо всех сил, делая плавные, тщательно продуманные движения. Том старался отвлечь его от неприятных ощущений, покрывая подбородок поцелуями и поглаживая бок кончиками пальцев.
Он с восторгом улавливал каждое положительное изменение в этом худом отзывчивом теле. Дыхание, снова ставшее частым и прерывистым. Капелька пота, скатившаяся по любимой шее, которую Том тут же поймал языком. А когда Билл немного прогнулся в пояснице и закинул ногу ему за спину, испытал безграничное счастье.
Том даже на секунду забыл о собственном возбуждении, заворожено глядя, как в самом конце Билл очень сильно зажмурился, из-за чего на переносице появилась маленькая поперечная морщинка, прикусил губу и выгнул шею, запрокидывая голову. В этот момент он был невероятно красивым, и почему-то совсем не издавал звуков. Никаких. Даже дыхание стало совершенно бесшумным.
