Все. Некоторое время Павел держал пищащую трубку, перебарывая раздражение, сводившее скулы. За сотни километров он учуял брезгливое презрение, у Павла стопроцентное чутье, не раз это подтверждено. Его презирают! Надо же! Он усмехнулся и сказал вслух:
– Я и тебя пришью для ровного счета, дядя.
Петюн суетливо помог устроиться Гарпуну на первом сиденье, бросив костыли на заднее, лихо захлопнул дверцу и, сев за баранку, принялся развлекать босса байками. Павел с удовольствием принимал услужливость Петюна, даже настроение у него улучшилось. Все же он создал здесь мощный клан, за него готовы костьми лечь, услужить наставнику почитают за долг, среди парней идет соревнование за расположение Гарпуна.
Недолго оставался Павел чужаком. Тинейджеры и «бычки» до двадцати лет находились в том агрессивно-полоумном состоянии, когда безнадега душила со всех сторон. Он быстро внушил им смысл, организовав разношерстную толпу. Причем ни в какие партии Гарпун вступать не намерен, даже если партия будет отвечать его принципам. Хренушки. А ведь захочется какому-нибудь дяде прибрать к рукам организованную команду молодых парней, готовых на все, захочется. Работать на толсторылых ублюдков, приклеивших задницы к креслам и обставившихся фишками символики, помогать набивать жиром рожи – нет, Гарпун вырос из коротких штанишек, он сам себе партия. В сущности, ему повезло попасть в «край непуганых идиотов», здесь простор для деятельности, а теперь пора расширять карту влияния. Надо только долги вернуть! Обязательно вернуть, Павел – человек слова.
– Петюн, заглохни на момент, – дружелюбно сказал он, когда тот замолчал, добавил: – Поехали в тир.
Тир – запущенное поле вдали от города, где течет узкая протока и переливаются сталью ивы. Едва окрепнув, Павел начал тренировки по стрельбе. Ведь стыд и позор: не смог уложить бабу и ниггера. Конечно, стрелял он на дальнее расстояние впервые, но это не оправдание. Да, машину заносило, но все равно это пробел в работе.
Усевшись поудобнее на одиночный валун, Павел проверял пистолет, а Петюн прикреплял лист бумаги к стволу ивы.
Бах! – это ниггеру в лоб… или помучить? За ниггером личный должок: черный кукиш, перелом и паспорт. Паспорт, сука, выкрал, а вот это уже добром не кончится.
Бах! – еще ниггеру. Ниггера заставит вспомнить всех африканских богов!
Бах! – Веремеевой прямо в сердце, эту не стоит мучить.
Бах! – настала очередь дяди, презирающего Гарпуна.
Бах! – стоит свистнуть – и парни распнут дядю на Останкинской вышке – такая сила за Гарпуном. Но сначала даст дяде шанс исправиться.
Бах! Бах! – Дяде. Все же дядя сильно разозлил сегодня.
Из шести выстрелов в цель угодили два. Неважнецки. Ну да ничего, время есть, Павел успеет руку набить.
Август принес с собой заметное похолодание и свежесть дождей, которых так ждали в июне – июле. Все в этом мире делается наоборот. Даша стояла у окна и наблюдала за долгожданными потоками воды, заливающими двор. Листья на деревьях очистились от пыли, блестели, свежесть проникала в комнату даже сквозь закрытые створки, которые хотелось распахнуть и вдыхать мокрый разреженный воздух. Но молнии и оглушительный гром заставляли ежиться, что поделать, страх перед стихиями сидит в нас с доисторических времен.
До потопа Артур уехал навестить родителей, Даша осталась одна, психологически настраивалась на гипноз. Идея пришлась ей не по душе, мысль, что кто-то станет копаться в затаенных уголках подсознания, приводила в ужас. Но на сеансе гипноза настаивал Иван. Он вообще принимает слишком активное участие в Даше. Взять хотя бы спор о том, где ей жить после больницы. Разумеется, дома, а они оба настаивали – у Артура. Собственно, на каком основании она должна жить здесь? Ни родственница, ни жена. Когда им уговаривать надоело, Иван открыл паспорт и сунул ей под нос:
– Узнаешь?
Естественно. А что?
– Тогда смотри сюда, – листал паспорт Иван. – Внимательно прочти все буквы на штампе с пропиской.
Даша дар речи потеряла, отчаяние забилось в каждой жилке, нагоняя элементарную панику, а Ваня добивал ее, пугая:
– Он вернется, вернется домой. Мы не хотели говорить тебе, но приходится.
– Дашка, одна ты не сможешь защититься, – сказал Артур.
– Я не хочу подвергать тебя…
– Только без высокопарностей, – оборвал он, затем отрезал: – И прекратим бестолковый спор. Думаю, мне он тоже не простит дорожных приключений, искать станет нас обоих.
– А мы постараемся его встретить, – улыбнулся Иван. – Удобней для нас, чтобы вы были вместе.
