Он еще улыбался! Есть, правда, одна маленькая деталь… Даша призналась позже и только себе: очень ей хотелось остаться одной, бродить по квартире и натыкаться всюду на воспоминания, терзающие душу? Нет. Она без демонстрации паспорта была согласна с ними, но упрямо стояла на своем, хотя внутренний голос кричал: «Уговаривайте меня, пожалуйста, я соглашусь, сделаю вам одолжение». Вот такая лживая натура. Стыдно. Но страх сильнее стыда. Она разрешила себя уговорить, до поимки этого самого Гарелина будет жить у Артура. А вчера исполнилось сорок дней… трудно поверить, что время несется с такой скоростью. За ужином Артур протянул ей рюмку:
– Не хотел напоминать, но, думаю, сегодня следует вспомнить твоих.
– Я не забыла, просто не хотела напоминать тебе.
– Тогда помянем. И знаешь, Дашка, бог подарил тебе жизнь, значит, так нужно. Живи за всех троих, они наверняка этого хотят.
А сегодня Даша подскочила ни свет ни заря с готовностью во что бы то ни стало узнать причины гибели родных, Артур поможет ей в этом и Ваня, он же следователь. Хотелось что-то делать, бежать, выяснять… Глупо, она же не представляет, с чего надо начинать. Вот и начала… с приготовления завтрака (стыдно, но кухней занимался Артур), потом уборка забрала некоторое время. Потом долго водила авторучкой по бумаге, описывая события полутора месяцев, но перо приобрело тяжесть, не строились фразы… Разразилась гроза, и Даша подпала под баюкающий шум ливня. Баюкать-то он баюкал, но не избавил от новых впечатлений, новых воспоминаний. Мысленно, не желая того, Даша вернулась к последним четырем дням, тяжелым дням…
Артур всячески удерживал ее взаперти:
– Сиди дома, пока не выясним все и Ваня не поймает Гарелина. Я нарисую тебе больничный какой хочешь длины.
Он не понимает, как это сидеть в четырех стенах и думать, думать об одном и том же. И потом, она не считала себя какой-то особенной, многие теряют близких людей, и при всем при том им приходится ходить на работу, выполнять домашние обязанности. Чем же Даша лучше этих людей? Надо входить в обычный ритм, пережить сочувствие, скорбные лица, подчеркнутое внимание с жалостью пополам, а это все будет. И она вышла. Но три дня в редакции показались пыткой, слава богу, выходные наступили. Стоило переступить порог редакции после длительного перерыва, как первой к ней бросилась Маринка, обняла с рыданиями:
– Дашка, родная, это правда? Не могу поверить… Как ты?
Остальные охали, ахали, качали головами, по-дружески ободряли. Марина выдернула ее из толпы утешителей, потащила в курилку. Нервно закурив, она задавала уйму вопросов, перескакивала с одной темы на другую, раза два принималась плакать и Дашу практически не слушала.
– Ты выпила? – наконец догадалась Даша.
– Д-да… – собралась соврать Марина, но махнула рукой и призналась: – Чуть-чуть… Знаешь, напряжение и все такое… А что, пахнет? Я же пользуюсь освежителем…
– Не пахнет, но ты перевозбуждена. – По слегка отечному лицу Марины догадалась: подруга распилась. Даша огорчилась: – Ты пьешь.
– Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет. Ха-ха… От такой жизни повесишься, не то что запьешь, – отшутилась Марина с неловкостью человека, застуканного за неприличным занятием. – Ой, ну хватит хмуриться. Это ты у нас переправильная, а меня слепили из пороков и добродетелей, причем пороки мне слаще. Ха-ха… Да, я пью! – Марина неожиданно громко запела с оперным оттенком: – Я пью, все мне мало, уж пьяною стала…
– Прекрати, настучат шефу, у тебя будут неприятности.
Выудив из сумки штофчик, она протянула его Даше:
– Хочешь? Джин с тоником. Джина пять частей, тоника одна. Напиток богов. (Даша отрицательно покачала головой.) Зря, сосуды расширяет.
– У тебя они уже резко сузились. Утро, а ты готовая. Как за руль сядешь?
– Ой, да как-нибудь. Не впервой.
– Как знаешь. Я бы сейчас на твоем месте…
– Не надо быть на моем месте! – неожиданно трезво сказала Марина и хищно прищурилась. Жадно отхлебнув из штофчика пару раз и затянувшись глубоко сигаретой, она произнесла: – Прости, Дашка… Но каждый должен быть на своем месте, чужое не стоит занимать, это дорого обходится. Только вот беда: никто не знает, чье место лучше. Кстати! – Марина внезапно перешла на прежний пьяный тон. – А где ты живешь? Я обыскалась…
– У Артура, – потупилась Даша и с неудовольствием поняла, что краснеет.
– А-а-а-а… – многозначительно протянула Марина. – Я должна была догадаться. У Артура, значит… Я ведь искала тебя, у него справлялась, а наш мавританин не пустил Мариночку проведать подругу. Не любит меня, черный змей.
– Перестань, я в больнице лежала с травмами и… плохо мне было, понимаешь? Он считал, необходим покой…
– А я не кусаюсь, – со злой обидой сказала Марина, – не трансформируюсь в исчадие ада, не ем людей. Думаю, ты осталась бы целой после моего посещения. Козел он, твой Артур. Постой… Так ты вообще у него живешь? Почему не у меня? Он одинокий мужчина, к тебе неровно дышит… Помолчи! Пойдут всякие разговоры… Тебе оно надо?
