Сеанс в Преисподней полностью

– Ну, что скажете? – спросила она. Было совершенно очевидно, как тяжело ей держать себя в руках.

Сама же Алиса лежала молча. Её раскрасневшееся от стеснения лицо постепенно начинало приобретать привычный для девушки бледный вид.

– Насколько глубокие порезы?

– Доктор сказал, что не более нескольких миллиметров.

Рома взглянул на броский маникюр Алисы. Несколько ногтей на её руках были сломаны, остальные едва выпирали от подушечек пальцев.

– Алиса, это ты сделала? – спросил Рома.

Девушка молчала, глаза наливались слезами. Рома понял, что пока не время.

– Ещё раз повторим. Во сне тебе приснилось нечто ужасное, отчего ты исцарапала, а точнее изрезала живот собственными ногтями. Покажи их.

Девушка протянула руку, и Рома, держа её крохотную ладонь в своей, принялся внимательно осматривать ногти. Не менее внимательно на самого Рому и его действия сейчас смотрела Вера.

Он заметил под ногтями спёкшуюся кровь, которую Алиса не смогла отмыть. Рома отпустил руку и поймал себя на мысли, что хотелось подержать её подольше.

Мужчина взглянул в глаза девушки и понял, что она ничего ему не скажет, пока за ними наблюдает мать.

– Вера, – обратился он к женщине, – не поймите неправильно, но не могли бы вы выйти? Я хочу поговорить с Алисой наедине.

От удивления глаза женщины полезли на лоб.

– О чём вы хотите поговорить? Может, наконец, посвятите меня в её сны? – Как будто ожидая поддержки, она взглянула на дочь. Однако та ничего не сказала.

– Когда Алиса захочет, обязательно расскажет. Для меня это типа врачебная этика, – давил Рома.

– Я не хотела её доставать с расспросами, пока она в таком состоянии.

– Тогда давайте спросим вместе.

Рома понимающе посмотрел на девушку. Он знал, что она ничего не расскажет при матери, потому что та не осознавала, что происходит у дочери во снах. Рома ждал, что Алиса настоит на их разговоре тет-а-тет.

– Мама, оставишь нас? – сказала девушка тихим голосом.

– Нет, Алиса, что ещё за ерунда! Рассказывай при мне. Роман, – обратилась Вера к мужчине, – при всём уважении, мне кажется, это переходит все границы.

В этот момент Роме захотелось послать к чертям эту семейку и убраться из квартиры. Пусть сами разбираются. Но было жаль беззащитную перед неведомым злом девочку, что и побуждало его терпеть непонимание со стороны её матери.

– Все границы перешло вот это. – Он показал на живот Алисы. Раны были скрыты под футболкой, но посыл был ясен. – И если вы не обратились в скорую сегодня ночью, не нашли и не ищете помощи у профессиональных психологов, то вам придётся довериться мне до конца. Я единственный человек, который понимает вашу дочь. Алиса, ты согласна со мной?

Он задал вопрос дочери, но смотрел в этот момент на её мать. Та переводила взгляд с него на Алису и обратно, пока последняя не подала голос.

– Мама, Рома прав. Оставь нас, пожалуйста. Пока я готова поделиться только с ним.

Вера в недоумении хватала ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Отдышавшись, выдала:

– Я надеюсь, твоему отцу удастся прервать командировку и приехать. Уверена, он что-нибудь придумает.

С обиженным видом Вера покинула комнату и закрыла за собой дверь. Рома понадеялся, что такая женщина, как Вера, не опустится до того, чтобы подслушивать их разговор.

– Спасибо, – негромко произнесла Алиса. – Я не могу при ней говорить.

– Не за что. Я понимаю, – ответил Рома, ощутив прилив тёплых чувств. Он был рад, что в данный момент девушка доверяла ему больше, чем родной матери. Недавние слова Ники о том, что он помогает людям и, возможно, даже спасает некоторым из них жизни, заиграли новыми красками. – Рассказывай всё по порядку. Не скрывай ничего. Мне важна каждая деталь.

Алиса неторопливо рассказала. Начала с мыслей о том, как была уверена, что эту ночь будет спать спокойно, без кошмаров, и закончила тем, как во сне собственное отражение в зеркале начало резать ей живот. Не обошла вниманием и тот факт, что вполне отдавала себе отчёт в том, что Ромы – её спасителя в мире снов – на этот раз нет рядом. Но в то же время так и не поняла, что находится во сне. Было лишь одно инстинктивное желание двигаться в том направлении, куда ведёт её всё тот же монстр.

Рома ни разу не перебил девушку. Она запомнила сон до мельчайших деталей, и уточнений не требовалось. Когда же дело коснулось порезов на животе, он старался не наседать, а лишь аккуратно выудить у Алисы объективное мнение о случившемся.

– Значит, ты стояла напротив зеркала, где до этого был выход. В отражении была как бы ты, но не ты, потому что девушка напротив выполняла другие действия? Так?

– Да, только я хотела открыть дверь, как она меня схватила за запястье. А когда попыталась отбиться, выхватила у меня кусок зеркала и начала резать себя, но я ощущала эту боль на себе. Потом проснулась и обнаружила, что в реальности живот изрезан.

Поглядывая в окно, Рома какое-то время молчал. Затем произнёс:

– И ты отрицаешь, что нанесла урон сама себе, и уверяешь, что эти раны каким-то немыслимым образом перенеслись из сна в наш мир?

– Да, – без раздумий ответила девушка.