— У меня ведь не было ни малейшего шанса, не так ли? — Ванье приходилось почти бежать, чтобы не отставать от Себастиана. — Большой Себастиан Бергман вступился и защитил маленькую беззащитную женщину.
Они добрались до выхода. Тяжелая стальная дверь с маленьким окошечком посередине. Никаких запоров или ручек с внутренней стороны. Сопровождавший их охранник, стуча в дверь, изо всех сил делал вид, будто его не интересует их разговор. В окошечке возникло лицо. Охранник с другой стороны внимательно оглядел компанию, чтобы убедиться, что они имеют право покинуть отделение и что это происходит без какой-либо угрозы.
— Ты серьезно думаешь, что мы бы что-нибудь узнали, если бы ему удалось взяться за твои сиськи? — впервые обратился Себастиан к Ванье с тех пор, как они покинули комнату для свиданий.
— Ты серьезно думаешь, что я позволила бы ему ко мне прикоснуться?
В двери что-то зажужжало, и она открылась. Себастиан и Ванья покинули спецкорпус и пошли дальше по коридору. Ванья не знала, на что она больше злится. Выбор у нее был довольно большой, но все имело отношение к Себастиану. Он недооценивает ее, употребляет слово «сиськи», точно какой-нибудь пьяный футбольный хулиган, считает, что она нуждается в защите, чертовски быстро ходит и не доверяет ей.
— Я тоже вела игру. — Ванья опять догнала Себастиана. — Если бы ты не вмешался, как какой-то долбаный рыцарь, может, это к чему-нибудь и привело бы.
— Нет, не привело бы.
— Откуда ты знаешь? Ты же сразу встрял.
— Тебе не по силам вести игру с Хинде.
— Почему же?
— Он гораздо сообразительнее тебя.
Ванья замедлила шаг, отпустила его вперед. Глядя на удаляющуюся спину, она решила наплевать на выбор приоритетов и просто ненавидеть в Себастиане все. И точка.
Анника Нурлинг изо всех сил старалась усадить Себастиана и Ванью на стулья возле кофейного автомата, пока она сходит доложить начальнику учреждения о том, что они хотят с ним встретиться, но тщетно. Себастиан промчался мимо ее письменного стола прямо к двери и распахнул ее, даже не постучав. Тумас Харальдссон подскочил в кресле за письменным столом. Он сам удивился ощущению, что его застигли врасплох. Подняв взгляд, он незамедлительно узнал мужчину, который остановился на пороге с выражением лица, явно говорившем о том, что увиденное никак не вязалось у него в голове. Его первые слова это подтвердили.
— Что ты, черт возьми, здесь делаешь?
Харальдссон откашлялся и слегка развалился в кресле, пытаясь вернуть себе часть инициативы, хотя не владел ею изначально.
— Я теперь здесь работаю.
Переварив информацию, Себастиан быстро пришел к единственному мыслимому выводу. Полиция Вестероса, наконец, нашла способ отделаться от Тумаса Харальдссона и выгнала его. Теперь он, похоже, работает в «Лёвхаге» охранником. Харальдссон не первый полицейский, проделавший такой путь. Чаще всего вынужденное изменение карьеры бывает связано с тем, что человек проявлял излишнюю жестокость, вызывал слишком много нареканий или скомпрометировал себя каким-то иным образом. Откровенная некомпетентность редко являлась причиной понижения в должности, но если исходить из того, что все когда-то бывает впервые, это как раз случай Харальдссона.
— Ну да, полицейскими могут быть не все, — произнес Себастиан, заходя в комнату.
Следом за ним вошла Ванья, которая кивнула Харальдссону в знак приветствия. Тот даже не обратил на это внимания. Что имел в виду Себастиан, говоря, что полицейскими могут быть не все? Почему, как он думает, Харальдссон тут находится?
— Где начальник учреждения? — спросил Себастиан, усаживаясь в одно из гостевых кресел.
— Что? — Теперь Харальдссон, если такое возможно, еще меньше понимал, что имеет в виду Себастиан. Он же сидит тут…
Ванья остановилась, поняв, что Себастиану никто не сообщил о том, что Тумас Харальдссон теперь начальник «Лёвхаги» и ему такое явно даже не приходит в голову. Это может быть интересно.
— А чем ты занимаешься? — спросил Себастиан, многозначительно кивая в сторону компьютера. — Смотришь порнуху, пользуясь его паролем? Это так им удалось тебя выставить из Вестероса?
Харальдссон совсем ничего не понимал. Тут, очевидно, какое-то недоразумение. Себастиан явно не знает, кто он или, вернее, какую он занимает должность.
— Я здесь работаю, — произнес Харальдссон с отчетливостью, способной обидеть пятилетнего ребенка.
— Да, ты говорил.
— Я
— Ты начальник учреждения?
— Да. Первую неделю.
— Как это получилось? Должность разыгрывалась в лотерею?
