Слишком заботится о ней, чтобы взваливать на нее свои неприятности и проблемы.
Вспомнить хотя бы, как он заставил ее переехать к нему. Как он пришел к ней домой с историей о серийном убийце, который, возможно, охотился за ней, из-за чего ей необходимо было покинуть квартиру. Вместо того чтобы просто сказать, как есть, — что он хочет ее. Теперь то же самое. На этот раз за его действиями, естественно, тоже кроется нечто иное. Чем дольше она размышляла, тем больше убеждалась в своей правоте.
Когда она догадалась о главном, остальное было довольно просто. Очевидно.
Какая у него может быть причина бросить ее?
Он боится, что она попадет в беду.
Ему кто-то угрожает.
Тогда совершенно естественно, что он не хочет, чтобы она находилась рядом с ним. Она видела такое по телевизору. Как подвергавшийся давлению полицейский, или прокурор, или кто-то там еще отсылал своих родных и близких, чтобы не подвергать их опасности. Поэтому-то он и уехал. Ушел в подполье. Не отвечает на звонки. Ради ее безопасности он готов пожертвовать их любовью.
Но кто угрожает Себастиану?
Естественно предположить, что Вальдемар Литнер.
В любом случае надо начать отсюда и посмотреть, изменится ли ситуация с его отсутствием. Если нет, придется заставить Себастиана открыться ей, заставить его понять, что они должны делить в этой жизни не только радости, но и неприятности. Что они справятся со всем, если только будут вместе и откровенны друг с другом.
Она снова позвонила Себастиану и спокойным, убедительным голосом объяснила, что все понимает, но что она обо всем позаботится.
Ровно в восемь часов она стояла на Хантверкаргатан перед Управлением по борьбе с экономическими преступлениями. Эллинор плохо разбиралась в архитектуре, но шестиэтажная постройка на острове Кунгсхольмен напомнила ей о семидесятых. Здание казалось полосатым из-за того, что окна на каждом этаже завершались расположенными на одном уровне черными пластинами. Идеально ровную поверхность нарушал только флаг, рекламировавший какую-то фирму, находящуюся в этом огромном здании. Напротив за кованой решеткой располагался маленький парк, а в конце улицы возвышалась Ратуша. Солнце светило с раннего утра, и казалось, что после ночного дождя будет хороший осенний день. Эллинор повернула возле обнаженной бронзовой дамы, открыла дверь, посмотрела на доску в фойе и поднялась на лифте на нужный этаж.
— Чем же я могу вам помочь? — спросил забравший Эллинор из рецепции молодой человек, указывая ей на стул по другую сторону письменного стола.
— Ну, как я уже говорила в рецепции, я хочу подать заявление о преступнике.
— Совершившем экономическое преступление?
— Да, экономическое преступление. — Она повторила эти слова с некоторым ударением. Уже произносить их казалось увлекательным. Находиться здесь было увлекательно. Увлекательно и необходимо.
— Хорошо… — Молодой человек повернулся к компьютеру, открыл какой-то бланк и положил руки на клавиши. — На кого вы хотите подать заявление и за что?
— У меня все здесь.
Эллинор положила на стол плотно набитый пластикатовый пакет. Полицейский посмотрел на него с некоторым недоверием.
— Что это такое?
— Расследование. Доказательства. Все, что вам требуется.
Взгляд мужчины по другую сторону стола говорил, что он думает как раз противоположное. Он взялся за ручку пакета, взглянул на кипы бумаг и не смог сдержать вздоха. Эллинор поняла, что пора прибавить словам немного веса.
— Все в порядке, я это не придумала. Расследование проводил полицейский.
Молодой человек оторвался от пакета и посмотрел на нее с любопытством.
— Полицейский?
— Да.
— Кто?
— Его зовут Тролле Херманссон. Или звали. Он умер.
Услышав эти сведения, молодой человек за письменным столом вежливо кивнул. Он явно никогда не слышал о полицейском с таким именем.
— Что же будет дальше? — поинтересовалась Эллинор.
— Мы посмотрим на все это, — мужчина указал на пакет, — и решим, будем ли мы проводить расследование.
— Это и есть расследование, — перебила его Эллинор. — Тут имеется все, что вам надо.
— Если мы станем проводить расследование, — продолжил мужчина, не обращая внимания на ее слова, — то проведем его относительно быстро. Если речь идет о менее серьезных экономических преступлениях, то мы стараемся заканчивать дело в течение пятидесяти дней.
— Я не знаю, насколько это серьезно.
— Поэтому мы должны посмотреть.
Эллинор не уходила. Не забыла ли она чего-нибудь? Она выполнила то, зачем пришла. Пятьдесят дней — это, конечно, очень долго, но у них, наверное, много дел. Она встала. Мужчина тоже поднялся и протянул руку. Эллинор пожала ее, но засомневалась. Возможно, ей все-таки удастся добиться, чтобы ее дело рассмотрели в числе первых.
— Чем скорее вы сможете засадить этого мужчину, тем лучше. Я думаю, он угрожает моему гражданскому мужу.
— Вы так думаете?
— Да.
— Ваш гражданский муж заявлял о какой-нибудь угрозе?
— Нет, но он выставил меня из дома, чтобы защитить.
