Сказать, что ее лично сильно задело, когда им в прошлый раз пришлось закрыть расследование, было бы преувеличением, но все-таки мысль о возможности поймать такого человека, как Вальдемар Литнер, в виновности которого она была убеждена, вызывала у нее известное удовлетворение. Поэтому она действовала быстро. В обычных случаях ее отдел начинал расследование в течение пятидесяти дней с того момента, как они получали информацию или каким-то иным образом узнавали о непорядках. На этот же раз, если бы решала Ингрид, не потребовалось бы даже пяти часов.
Она позвонила в прокуратуру и поговорила со Стигом Венбергом, который занимался этим делом в прошлый раз. Объяснила, почему хочет снова открыть предварительное следствие, переслала по факсу новые сведения и всего через полчаса получила зеленый свет.
Ингрид была очень довольна. Она не просто улучшит процент раскрываемости в отделе, она привлечет СМИ, и это станет отчетливым сигналом для всех тех, кто, подобно Вальдемару Литнеру, думает, что ушел от ответственности, выпутался. Они узнают, что хоть они, возможно, и выиграли несколько, даже много лет, но Управление по борьбе с экономическими преступлениями может нанести им удар в любой момент. Чувствовать себя уверенно они больше не смогут.
Она вызвала к себе своих сотрудников. Работа Литнера, его бизнес, финансовое положение — ко всему этому необходимо снова вернуться и изучить, раз они теперь лучше знают, что следует искать.
У Вероники Стрём не было времени.
Действительно не было.
Ей требовалось сделать массу вещей перед предстоящим в феврале переездом в Найроби. Она не хотела сидеть в кафе, изображая, будто наслаждается чашкой кофе в ожидании Александра Сёдерлинга. Слегка раздраженными движениями она быстро перелистывала лежавший перед ней на столе журнал «М Магазин».
Какая-то журналистка из этого журнала уже несколько недель звонила и добивалась у нее интервью. Ведь у Вероники такая потрясающая карьера, и она кажется такой вдохновляющей женщиной, щебетала журналистка. Именно о таких, как она, их читатели хотят узнать побольше.
Немного подумав, Вероника предположила, что это правда. По окончании Стокгольмской школы экономики через банк и газеты она попала в Объединенную администрацию министерств в качестве редактора в пресс-бюро Министерства иностранных дел. Проработав там три года, она стала советником министра иностранных дел, а в 2002 году получила вновь образованную в Объединенной администрации министерств должность координатора по вопросам политики безопасности. Начиная с 2008 года она служила руководителем аппарата Министерства обороны. До настоящего момента, когда ей предстояло стать послом в Кении.
Когда Веронику попросили об интервью, она плохо представляла себе, что это за журнал, но посмотрела в Интернете. Репортажи, мода, красота, здоровье, путешествия, финансы и советы тем, кому за 50. Вероника не знала, не следовало ли ей немного обидеться. Ей в декабре исполнялось 49. Она поговорила с коллегами, и все сошлись на том, что в таком месте засветиться очень даже стоит. Вероника позвонила журналистке, и та, услышав согласие, буквально забулькала от неподдельной радости. Сказала, что это будет просто замечательно. Они договорились встретиться на следующей неделе.
Но сейчас ей предстояла другая встреча.
Где же Сёдерлинг?
Его звонок ее удивил. О событиях в Йемтланде она уже несколько лет как и думать забыла. Эту страницу она уже давно перевернула. Разговор с Сёдерлингом, по ее мнению, еще не являлся достаточной причиной для беспокойства. Ну да, трупы обнаружили, но еще очень далеко до того, чтобы кто-нибудь смог представить себе целостную картину, и риск, что кто-то когда-то сумеет ее сложить, ничтожно мал. Вероника отнеслась к разговору как к летней мухе — раздражает, но легко отмахнуться.
Однако в выходные он опять позвонил. Захотел встретиться. Это означало, что они столкнулись с проблемами.
Вероника оглядела помещение. Место встречи выбрал он. Старый дом на Риддаргатан. Кафе занимало несколько этажей, соединенных узкой каменной лестницей. Маленькие комнаты, явно обставленные с мыслью создать семейную атмосферу, ощущение, будто ты у кого-то в гостях: разрозненные стулья, старые диваны и шаткие столы. Но Веронике комнаты казались захламленными, пыльными и ветхими. Сидеть здесь — все равно что пить кофе на блошином рынке.
И тут она увидела, как он торопливо поднимается по лестнице и начинает искать в ближайших комнатах. Он обнаружил ее не сразу, чего, собственно, ей и хотелось. В их встрече нет ничего странного, но слишком афишировать ее незачем.
Они поздоровались, Александр извинился за опоздание и сел. Поставив портфель на пол рядом со стулом, он наклонился над столом.
— Я довольно много думал о… событиях последних дней, — сразу сказал он тихим голосом.
— А я нет, — холодно ответила Вероника. — Честно говоря, я надеюсь не думать о них и в дальнейшем.
Александр сделал паузу и покачал головой.
— Боюсь, что вам не удастся, — произнес он с сожалением в голосе, которое показалось ей искренним. — Мне нужна помощь.
