Вероника вздохнула. Помогать ей не хотелось. Она хотела продолжать подготовку к предстоящему вскоре ей и ее семье переезду. Хотела стать шведским послом и забыть об осени 2003 года.
— В чем? — все-таки спросила она, прекрасно сознавая, что все предпринимаемое Александром Сёдерлингом для собственной защиты защищает и ее.
— Помнишь об уклонении от депортации, на которое нам удалось получить гриф секретности…
Вероника кивнула. Один из самых простых моментов в операции. Один звонок нужному человеку, и все в порядке. Полиции Сольны дел хватало и без того, чтобы следить за беглыми беженцами, поэтому они были чуть ли не благодарны. Никто не среагировал.
— Нам необходимо убрать оттуда одно имя, — продолжал Александр. — Отсылку.
— Почему?
— Они ведь обнаружили трупы, — сказал он, похоже, с некоторым удивлением. Он явно считал, что ей следовало бы понимать: — Риск, что они докопаются до связи, невелик, но если докопаются…
Он не закончил фразу. Этого и не требовалось. Она все поняла. Оставшиеся ниточки длинные и запутанные, но возможность проследить их имеется. Естественно, лучше обрезать все, что можно. Лучше поздно, чем никогда. Она кивнула.
— Я займусь этим. Что-нибудь еще?
— Больше мне ничего в голову не пришло.
— Значит, это последнее.
— Можно надеяться.
— Хорошо.
Она быстро встала и, даже не взглянув на него, покинула маленькую комнату. Никто, похоже, не обратил на ее уход внимания. Она сделает один звонок, проследит за тем, чтобы имя исчезло, а потом навсегда забудет об этой печальной истории.
Таков был план. Хороший план.
К ее разочарованию, что-то подсказывало ей, что едва ли выйдет так просто.
Минутная стрелка часов над дверью переместилась на двенадцать, Торкель вошел в комнату и начал совещание. Остальные были уже в сборе.
Они договорились на одиннадцать.
Торкель пришел в одиннадцать.
С точностью до секунды. Ванья понимала, что это случайность, но все-таки не сумела сдержать улыбки. Торкель гордился бы собой, если бы заметил.
— Что у нас имеется на сегодняшний день? — спросил Торкель, усаживаясь.
— Мы проверили заявления, поданные в октябре две тысячи третьего года, — начал Билли, бросив в центр стола несколько скрепленных степлером распечаток.
Остальные наклонились и взяли каждый по экземпляру. Все, кроме Себастиана. Урсула, протягивая руку за распечатками Билли, взглянула на него и слегка улыбнулась. Себастиан ответил на улыбку кивком.
Торкель собирался было спросить Себастиана, почему тот не знакомится с материалами расследования, но, увидев кивок, удержался. Он заметил, как Урсула, встретившись взглядом с Себастианом, откинулась на спинку стула с улыбкой, ставшей несколько шире. На мгновение Торкель ощутил легкую ревность, но быстро и эффективно отмахнулся от нее.
Урсула и Себастиан.
Это исключено. Немыслимо. Урсула относится к Себастиану хуже всех в команде. Они работали вместе в девяностых годах, и, насколько помнилось Торкелю, тогда все шло очень хорошо. Затем что-то произошло. Их сотрудничество продолжалось, но казалось более… профессиональным, напряженным. Тесное, дружеское общение прекратилось. Потом Себастиан от них ушел. Урсула никогда не жаловалась. Торкель не знал, что произошло, но предполагал, что Себастиан каким-то образом обидел ее или навредил ей. Это было чем-то вроде отличительной особенности Себастиана. Уже тогда. Что бы там ни случилось, оно оставило свой след. В последние разы, когда Себастиан работал с Госкомиссией, Урсула открыто демонстрировала свое недовольство его присутствием. Когда он с большой долей вероятности спас Ванье жизнь, Урсула смирилась с ним, но о большем не могло быть и речи.
— Мы сосредоточились на той неделе, когда исчезли голландцы, — продолжал Билли, и Торкель полностью переключил внимание туда. — Никаких заявлений о том, что кто-нибудь в этом районе уклонился от оплаты гостиницы или турбазы, не поступало.
— Не попадалось и не увозилось никаких брошенных машин, в горах не находили и не сдавали никакого туристического оборудования или чего-либо подобного, — добавила Йеннифер.
— И за актуальный период не существует, как мы уже знали, никаких других заявлений о пропаже в этом районе людей, — закончил Билли.
Ванья посмотрела на них. Прошли сутки, и они уже начали дополнять фразы друг друга. Как братья-утята из мультиков Диснея. Или Чип и Дейл. Мило, но слегка раздражает.
— Я получила самый предварительный отчет из Умео, — сказала Урсула, и Ванья повернулась к ней. — Девять миллиметров. По всей видимости, то же оружие. Вероятно, автоматический пистолет. Но повторяю, очень предварительно.
Себастиан слегка кивнул. Дело сразу стало более интересным. Автоматический пистолет. Совсем не так обычно для этих мест, как ружье. С ним обычно не ходят по горам. Все указывает на то, что убийца выслеживал именно этих четверых. Знал, где они находятся и когда окажутся здесь. Теперь он был уверен, что жертвы знали своего убийцу. Как только они их идентифицируют, они сразу сильно приблизятся к цели.
