Они замолчали. Билли сосредоточенно смотрел на бежавшую вперед дорогу. Ванье хотелось воспользоваться случаем и продолжить разговор. Но о ее проблемах и работе они уже поговорили достаточно. У него в жизни ведь тоже произошли крупные события.
— А как дела у тебя? — спросила она, стараясь вложить в голос максимум радостной энергии. — Как тебе жизнь молодожена?
— Хорошо, все хорошо, — с улыбкой отозвался Билли. — Просто потрясающе.
— Расскажи о Турции, — попросила она, усаживаясь поудобнее, чтобы слушать.
Билли начал рассказывать, но Ванья довольно быстро отвлеклась. Стала изучать его. Теперь, когда они больше не были так близки, казалось, будто Билли кое о чем забыл.
Она хорошо умеет замечать, когда люди лгут, это одна из ее сильных сторон. А Билли лгал. Все отнюдь не хорошо. У Ваньи возникло ощущение, что все далеко не так хорошо.
«Поверните направо. Через триста пятьдесят метров поверните направо».
Женский голос из навигатора направлял машину по все более мелким улицам между кварталами с виллами, выглядевшими, на взгляд Себастиана, совершенно одинаково. Они приближались к цели, и он пожалел о том, что не воспользовался представившимся шансом и не оказал более жесткого сопротивления.
Он уже заканчивал завтракать, когда подошел Торкель и подсел к нему за стол. Себастиан посмотрел на него вопросительно. Урсула сидела за столиком у окна с красивым видом, чуть подальше, место напротив нее было свободно.
— В раю заморочки?
Торкель посмотрел на него, явно не понимая, и Себастиан кивнул в сторону окна. Торкель обернулся, взглянул на Урсулу и повернулся обратно к Себастиану.
— Нет, что ты имеешь в виду?
— Ты думаешь, только оттого, что вы не будете вместе завтракать, никто не узнает, что вы спите?
— Я уже позавтракал.
— Знаешь, если вы будете сидеть вместе, как коллеги, а не порознь, это будет выглядеть менее подозрительно, — продолжил рассуждать Себастиан. — В смысле, если вы не хотите, чтобы все знали.
— Мы не спим.
— Почему же?
— Ты закончил? — поинтересовался Торкель, кивая на опустошенную Себастианом тарелку и почти допитый кофе, с явным намерением прекратить разговор об Урсуле. — Мы поедем к отцу Петковича.
— Она вроде бы проявляла к тебе довольно большой интерес на свадьбе Билли, — продолжил Себастиан, не желавший оставлять эту тему, поскольку она, несомненно, смущала Торкеля. — Как же тебе удалось лишиться ее расположения?
Ему только показалось или, перед тем как Торкель отодвинул стул, в его глазах действительно мелькнуло что-то похожее скорее на грусть, чем на злость?
— Давай, поднимайся.
— Куда мы отправимся?
— Я же сказал. — В голосе Торкеля чувствовались усталость и раздражение. — К отцу Петковича. Я хочу поговорить с ним до пресс-конференции.
— А зачем мне тоже ехать?
— Я так решил.
Себастиану откровенно не понравилось то, что Торкель воспользовался своим положением в качестве единственного аргумента, чтобы настоять на своем. Он откинулся на спинку стула, показывая, что вовсе не собирается вставать. Напротив, намеревается продолжать сидеть.
— Возьми с собой Ванью или кого-нибудь, кто…
— Ванья и Билли уехали в Хельсингборг, — перебил его Торкель. — Со мной поедешь ты. Даю тебе пять минут. Жду в машине.
Себастиан увидел, как Торкель развернулся и покинул ресторан. Прикинул, не подняться ли в номер и заставить его ждать, пока ему не надоест и он не уедет один. Но Торкель, казалось, сегодня не в настроении для такого рода упрямства. Связано ли это с тем, что он завел речь об Урсуле, Себастиан не знал, но ведь начинается только второй день расследования. Представятся еще случаи противостоять Торкелю. В более важных вещах. Он проглотил остатки остывающего кофе и встал.
«Поверните направо. Через двести метров поверните направо».
— Значит, ты отец Ваньи, — произнес Торкель, опять направив машину в соответствии с указаниями навигатора. Себастиан мельком взглянул на него.
Вот оно. Без всякого предупреждения.
Его как раз интересовало, сколько пройдет времени прежде, чем Торкель прокомментирует это.
— Да, — коротко ответил Себастиан. Было непонятно, есть ли у Торкеля по этому поводу какие-то соображения. Констатация факта прозвучала таким же голосом, как если бы он высказался о погоде.
— Как давно ты об этом знаешь? — продолжил Торкель, снижая скорость при последнем повороте направо, на Люктертсвэген.
— Уже некоторое время, я узнал после того, как мы встретились в Вестеросе.
— Это объясняет кое-что из твоего поведения…
— Да, догадываюсь.
«Маршрут окончен. Ваше место назначения находится с правой стороны».
Торкель остановил машину и заглушил мотор. Мельком взглянув через окно на ухоженный сад и оштукатуренный, с имитацией кирпичной кладки одноэтажный дом, который им предстояло посетить, Себастиан повернулся к Торкелю.
— Что она тебе сказала?
— Только это. Что ты ее отец.
— А что сказал ты?
— Что решать ей, хочет она продолжать с тобой работать или нет.
Себастиан не сумел сдержать довольной улыбки. Ванья получила возможность дистанцироваться от него, но не стала.
