— Мало. Большинство было старше, и… я думаю, они ему немного завидовали. Миро прославился и стал зарабатывать больше денег.
— Каким образом? — с искренним изумлением спросил Себастиан.
— С ним только что подписала контракт газета «Экспрессен», он должен был начать вести блог на их страницах, посвященных развлечениям. И потом он получил приличные деньги за «Заполни платформу».
— Что это такое?
— Песня, которую он записал вместе с девушкой из «Отель Парадиз». Продали на платиновый диск. — В его голосе безошибочно слышалась гордость. Габриэль принялся листать страницы в другой папке и нашел то, что искал. Распечатку топ-листа Швеции за май. За несколько недель до того, как движение в большинстве городов обычно почти парализуют медленно передвигающиеся громогласные попойки, носящие название студенческих платформ. Песня «Заполни платформу» с Мирре и Чиао на той неделе занимала третье место.
— Их снова пригласили в студию, и оба должны были в июле участвовать в турне с диджеем по западному побережью.
— Девушка? Другие приятели? — снова попытался Торкель.
Габриэль опять отрицательно покачал головой.
— Никакой девушки, а большинство его друзей переехало отсюда. Или же они потеряли контакт.
Дальше они не продвинулись. Торкель вынул визитную карточку и подвинул ее через стол с привычной тирадой о том, что Габриэль может звонить ему в любое время и по любому поводу.
— Мы дадим пресс-конференцию, — сказал Торкель, вставая с дивана. — Поднимется некоторая шумиха. Пресса, скорее всего, будет с вами связываться.
— Мне надо с ними разговаривать? — спросил Габриэль, казалось, действительно стремясь получить от гостей ответ.
— Поступайте, как хотите, — ответил Торкель. — Некоторым становится легче от того, что они поделятся, другим нет. Но они узнают, где вы живете, и приедут сюда.
— Я могу уехать к брату. Он живет в Уддевалле.
— Как я сказал, поступайте, как хотите.
Они пожали руки, и Габриэль проводил их до двери.
— Он был хорошим мальчиком, — остановил их Габриэль, когда они выходили. — Он вел правильную жизнь, работал, тренировался… Вы можете сказать об этом на пресс-конференции? Что он был очень хорошим мальчиком.
— Конечно, — кивнул Торкель.
Он действительно собирался сказать, но в завтрашних газетах, наверное, все-таки напишут не это. Пресса в таких случаях следует собственной драматургии, а хорошие мальчики не способствуют продаже такого количества номеров газет, как ведущие беспорядочную сексуальную жизнь участники реалити-шоу. Торкель закрыл дверь, и они покинули мужчину с его папками и воспоминаниями, которые никому не интересны.
Они прибыли, как и обещал Билли, через два часа и четырнадцать минут после того, как покинули Ульрисехамн. Отделение полиции Хелсингборга занимало двухэтажное здание, расположенное в районе, которому больше всего подходило определение «промышленный». Припарковав машину, они вошли в застекленный ресепшн. Их ждали, на входе сказали, что комиссар уголовной полиции Петер Берглунд примет их без промедления, и попросили следовать за ним.
Они быстро оказались во внутренней части здания, прошли по нескольким унылым коридорам и вверх по лестнице, после чего их ввели в тесную комнату для совещаний с голыми стенами. Комната нуждалась в незамедлительном ремонте, а ожидавшему их мужчине явно требовалось освежиться. Цвет лица Петера Берглунда соответствовал блекло-серому оттенку стен. На мятой рубашке, равно как и на узком деревянном столе, были кофейные пятна, а когда они здоровались, Ванья почувствовала кисловатый запах выпитого накануне спиртного. Выглядел Берглунд значительно старше пятидесяти пяти лет, указанных в файле с его персональными данными. Ванья предположила, что на нем, вероятно, сказался образ жизни.
— Хорошо доехали? — спросил он на ярко выраженном сконском диалекте[120], похоже, не особенно интересуясь ответом.
— Да, спасибо, — коротко ответила Ванья и села. Билли уселся рядом с ней и достал ноутбук, чтобы делать заметки. Ванья, как обычно, взяла инициативу на себя.
— Нам нужна информация о деле Патриции Андрэн. У нас есть почти идентичное убийство в Ульрисехамне, которое…
— Да, я слышал, — перебил ее Берглунд. — Но наше дело почти раскрыто. У нас есть подозреваемый.
Ванья с изумлением уставилась на мужчину перед собой, который откинулся на спинку стула, сцепил руки на довольно объемном животе и устремил взгляд в окно на парковку, похоже, демонстрируя таким образом полное отсутствие интереса.
— Подозреваемый задержан? — поинтересовалась она.
— Да, на достаточных основаниях.
— Тогда как же он мог во вторник совершить убийство в Ульрисехамне?
— Он не мог.
— Многое указывает на то, что в обоих случаях действовал один и тот же преступник, — сказала Ванья, чувствуя, что ее начинает всерьез сердить отношение Берглунда. — Вы хотя бы разговаривали с людьми из Ульрисехамна?
— Нет, я фокусируюсь на своем деле. Это моя работа, — кратко и четко ответил Беглунд. — Мне платят за нее.
Ванья поймала себя на том, что жалеет о том, что здесь нет Урсулы.
