Активный выбор. Она не вынужденно терпит его. Она выбрала его присутствие. Уже что-то. Собственно, больше, чем просто «что-то», это даже здорово. Открывает хорошие перспективы на будущее.
— Но только знай, если мне когда-нибудь придется выбирать… — проговорил Торкель, открыл дверцу и вышел, не закончив предложения. Себастиан прекрасно понимал, кто окажется лишним, если до этого дойдет — точно не Ванья.
Мужчина, проведший Торкеля и Себастиана в гостиную, демонстрировал все признаки сломленного человека. Казалось, будто он несколько дней не снимал одежду. Темные круги под глазами, мощная щетина. Говорил он приглушенным голосом, и голова повисла между плечами, когда он, выставив вперед руку, указал им в перегруженной мебелью гостиной в сторону кресел. «Less is more»[118] — точно не стало популярным девизом в семействе Петкович. Стены от пола до потолка были заполнены картинами, маленькими зеркалами и фотографиями, на каждой плоской поверхности лежала салфетка, стояли статуэтка, подсвечник, вазочка или цветок в горшке. Себастиан быстро насчитал одиннадцать посадочных мест, даже не учитывая пуфики для ног перед двумя кожаными креслами возле телевизора.
— Почему к делу подключилась Госкомиссия по расследованию убийств? — поинтересовался Габриэль Петкович, усевшись в одно из четырех кресел, напротив Себастиана и Торкеля, которые разместились на диване. Быстро подумав, Торкель решил сказать правду. Она все равно выйдет наружу на сегодняшней пресс-конференции.
— Мы полагаем, что ваш сын стал жертвой серийного убийцы. Что он был второй жертвой.
— Кто был первой?
— Женщина из Хельсингборга. Патриция Андрэн.
Габриэль покачал головой — ее имя ему явно ничего не говорило. Он наклонился и опустил руку на выложенные на журнальном столике три плотно заполненные папки.
— Я собрал все, что о нем писали. Подумал, что вам захочется посмотреть.
Себастиан чуть не спросил, почему им должно этого хотеться, но, встретившись с мужчиной взглядом, сдержался.
Этот взгляд ему уже доводилось видеть. В зеркале, много времени спустя после гибели Лили и Сабины. Безграничное горе. Борьба за то, чтобы вообще функционировать, находить повод для того, чтобы утром вставать с постели. Этому мужчине требуется поговорить о сыне, поэтому Себастиан лишь молча кивнул.
— Миро был хорошим мальчиком, — продолжил Габриэль, открывая первую страницу одной из папок. — Не верьте тому, что видели по телевизору.
— Я его по телевизору не видел, — сказал Себастиан.
— Я тоже, — добавил Торкель, когда Габриэль обратил на него вопросительный взгляд.
— Он там играл одну роль. Чтобы выиграть. Он всегда рвался к победам.
Что, похоже, подтверждала открытая страница папки. Слегка пожелтевшая газетная вырезка, снимок футбольной команды. Мальчишки лет девяти или десяти, положив руки друг другу на плечи, улыбаются на камеру. Заголовок сообщал о победе в кубке Буроса. Мирослав Петкович — победитель матча.
— Ему пришлось нелегко. Его мать умерла, когда ему было девять лет, — рассказывал Габриэль, продолжая перелистывать папку. Большинство вырезок о футболе, а позднее сын, похоже, начал заниматься и индивидуальными видами спорта: теннисом и лыжами. — В школе у него дела шли неважно. Но он был хорошим парнем. Держался подальше от наркотиков, разных компаний и всякой гадости. Много тренировался.
Себастиан посмотрел на Торкеля взглядом, который, как он надеялся, спрашивал, как долго они еще будут позволять отцу предаваться ностальгическим воспоминаниям, и Торкель, похоже, истолковал взгляд правильно. Он кашлянул.
— Вы не знаете, ему угрожали?
— Все время, — кивнул Габриэль. — Это были, пожалуй, не чистые угрозы, но много ненависти. Много злых людей. Примерно месяц назад он отключил у себя в блоге возможность писать комментарии.
— Случилось что-то особенное?
— Ему просто надоело, что все думают, будто он такой, каким его показали по телевизору. Это была роль.
— Да, вы говорили.
— Чтобы выиграть.
Габриэль задержал руку на открытой странице. «Талант из Ульрисехамна в финале первенства страны» — звучал заголовок, а под ним была фотография Мирослава лет в тринадцать, в белой одежде теннисиста и с ракеткой в руке.
— Он победил в региональных соревнованиях на кубке Калле Анки[119] и дошел до финала в Бостаде.
— Журналист, с которым он собирался встретиться… — начал Торкель, чтобы вернуть разговор к настоящему времени.
— Да?
— Он рассказал о себе что-нибудь еще? Кроме имени?
Немного подумав, Габриэль отрицательно покачал головой.
— Нет.
— Сказал, где они будут встречаться?
— Где-то в Ульрисехамне. Он собирался угостить его ланчем, а потом им предстояло куда-то поехать, чтобы сделать фотографии.
— Но куда, вы не знаете?
— Нет.
— Мог ли он рассказать больше кому-нибудь другому? — допытывался Торкель. — Коллегам, девушке или еще кому-то?
Габриэль вновь покачал головой.
— В настоящее время он не работал. Он бросил гимназию и устроился в малярную фирму здесь, в городе, но ушел оттуда, чтобы участвовать в «Отеле Парадиз».
— Он общался с бывшими коллегами?
