Два других Защитника тоже кланяются и предлага-ют свои услуги, но от удивления я их почти не слы-
шу. Надо же, живые Защитники. Я думала, что Ам-пелио был последним, а оказывается, кайзер держал в заточении троих Защитников прямо у меня под ногами. Их имена мне незнакомы, едва ли в детстве я знала этих людей.
— Приятно познакомиться, — отвечаю я и слегка склоняю голову, не в силах сдержать улыбку. — Уди-вительно, что кайзер вас не убил — очень глупо с его стороны оставлять в живых Защитников.
Хилла фыркает.
— Ах, к чему убивать, если можно нас доить, — говорит она и показывает свои руки — они все в по-резах, старых и совсем свежих. Помимо порезов на руках у женщины полно шрамов, словно у нее выре-зали куски плоти. — Можно брать кровь шесть-семь раз в день для его экспериментов, срезать кожу и от-резать пальцы. — Она демонстрирует растопырен-ную пятерню, на которой остались только мизинец, большой и указательный пальцы.
Улыбка сбегает с моих губ, к горлу снова подсту-пает тошнота, и на этот раз она вызвана вовсе не за-пахом. Сёрен знал обо всём этом, напоминаю я себе, и его молчание — лишнее тому подтверждение. Мне хочется отойти от принца, но нельзя. С моим разби-тым сердцем разберемся позже.
— Вы присоединитесь к нам? — спрашиваю я.
— Нужно торопиться, — говорит Сёрен, и я от-четливо слышу в его голосе раздражение.
— Мы будем вас только задерживать, — отвечает Оларик. Он стоит, прислонившись к стене, вероят-но, чтобы не упасть. — Зато мы можем отвлечь ваших преследователей.
— Вы же едва на ногах держитесь, — вырывается у меня.
— Если ваш мятежный принкити поделится с на-ми живыми камнями, мы определенно сумеем про-держаться, — снова фыркает Хилла. — Мне нужен камень земли, а ребятам — огненные.
Сёрен снова напрягается, поняв, что над ним сме-ются, и я касаюсь его руки, чтобы успокоить.
— Они поклялись защищать мою мать, — говорю я ему по-кейловаксиански. — А значит, и меня то-же. Эти люди хотят отдать свои жизни, чтобы по-мочь нам сбежать, но для этого им нужны живые кам-ни: один камень земли и два огненных камня. У тебя, случайно, нет таких? — спрашиваю я, отлично зная, что живые камни у принца есть. Даже сейчас я чувст-вую исходящую от них силу. Я так часто находилась рядом с живыми камнями, что перестала обращать на них внимание, и всё же я всегда их чувствую.
Сёрен вздыхает, потом берется за рукоятку меча и выковыривает из нее камень земли, воспользовав-шись силой этого самого камня. Два огненных камня он отрывает от подкладки плаща, и в полумраке они светятся, точно далекие звезды. Принц передает кам-ни заключенным, но я знаю: никакой радости по это-му поводу он не испытывает.
— Ты им веришь? — шепчет он мне на ухо.
Я никому не верю, особенно тебе.
— Да, — отвечаю я.
— Мы отвлечем солдат, — обещает мне Хилла.
Стоящий рядом с ней Оларик поднимает раскры-тую ладонь, и над ней загорается огненный шар, све-та которого хватает, чтобы осветить всех нас. Ли-ца всех троих Защитников покрыты слоем засохшей крови и грязи, но они намного моложе, чем мне по-казалось, когда я услышала их голоса — они лет на де-сять младше Ампелио. Скорее всего на момент Втор-
жения они были совсем юными, только что прош-ли обучение, и у них вся жизнь была впереди. Вряд ли они догадывались, какая жуткая судьба их ждет. Оларик смотрит на меня и слегка щурится, уголки его губ подрагивают, словно он вот-вот улыбнет-ся. Очевидно, когда-то он был красавчиком, причем знал это.
— Вы похожи на свою мать и говорите, как она, — обращается он ко мне по-астрейски. — Когда я уви-жу ее в посмертии, передам ей ваше почтение.
Мне хочется сказать ему, чтобы не болтал ерунды, что мы еще встретимся, но я этого не делаю. В сле-дующий раз мы с ними встретимся уже в посмер-тии, и надеюсь, это случится еще не скоро. Эти трое отправляются на битву, зная, что живыми из нее не выйдут.
Опять люди будут умирать из-за меня. Почему? Чем я заслужила такое?
— Спасибо, — благодарю я и, не обращая внима-ния на зловоние, подхожу и поочередно целую каж-дого Защитника в щеку. — Да хранят вас боги.
— Да здравствует королева Астреи! — хором от-вечают Защитники, после чего Оларик сжимает ку-лак, гася огненный шар, и все трое уходят в темноту.
Я стою, не в силах сдвинуться с места, слушая, как постепенно стихают их шаги. Наконец юноша обни-мает меня за талию и увлекает вперед. Какое-то вре-мя мы молчим, но, повернув за угол, Сёрен кашляет и говорит:
— Не знаю никого из людей отца, кто доброволь-но пожертвовал бы ради него жизнью. Твой народ тебя любит.
— Они меня даже не знают, — отвечаю я. Знай они, что я совершила — и пальцем бы не пошевели-
ли, чтобы мне помочь. — Однако они так любили мою мать, что готовы защищать и меня тоже.