На подкладку плаща нашиты огненные камни — отличное средство, чтобы сохранить тепло зимой. Долгие годы я жила, окруженная живыми камнями, и почти перестала обращать внимание на их зов, но сейчас, как никогда, остро ощущаю исходящую от них мощь. Сила заполняет всё мое тело, гудит, зовет. Если я надену плащ, то никто меня не остановит, ведь вся эта сила станет моей.
Мы доходим до развилки: вода течет налево, оче-видно, в той стороне океан, а противоположный ко-ридор заметно забирает в горку — это путь в трон-ный зал. Наверняка кайзер сейчас там, и, скорее все-го, ему уже доложили о моем побеге. Я прямо-таки вижу, как он с перекошенным от злости, налившим-
ся кровью лицом сидит на троне моей матери и гро-зит солдатам страшными карами, если они немедлен-но меня не поймают.
Насколько это трудно — устроить пожар? Сама я не пробовала этого делать, но видела, как кейло-ваксианцы разжигают огонь в каминах при помощи нескольких огненных камней. Думаю, это совсем не сложно, учитывая, что в моих жилах течет кровь Оуз-зы. Я представляю, как пламя разрастается, охватыва-ет всё новые и новые помещения, и наконец пожи-рает дворец и всех, кто столько лет мучил мой народ и убил моих близких. Мгновение я колеблюсь: так хочется одним махом покончить со своими врагами. Я могла бы это сделать, возможно, даже не приклады-вая особых усилий, но что потом?
Один раз совершив святотатство, я лишилась бы возможности снова увидеть маму и Ампелио в по-смертии. Боги прокляли бы меня, а заодно — кто знает? — и всю мою страну. Я не вполне верю, что всё именно так и будет; на ум приходит рассказ Арте-мизии и ее неверие в богов. После всего что пережи-ла моя страна, я и сама уже почти ни во что не верю. И всё же в глубине души я чувствую, что посмертие есть, что все истории, которые рассказывала мне ма-ма, правдивы. Мне хочется в них верить.
— Я не могу это взять, — говорю я и скрепя сердце возвращаю Сёрену плащ. Юноша хмурится.
— Почему?
— Живые камни... — начинаю я. Сейчас не самое подходящее время для объяснений, но выбора нет. — Ими может пользоваться лишь тот, кто заслужил это право, но даже тогда нельзя использовать сразу много камней. Защитники спускаются в шахты и там года-ми учатся и служат богам ради того, чтобы получить
один-единственный камень. Это честь. Если камнем воспользуется человек, не прошедший специальную подготовку, он совершает святотатство.
— Разве в тебе не течет кровь бога огня, как гово-рят? Если уж кому и пользоваться этими камнями, так это тебе.
Я качаю головой.
— Моя мать всегда говорила, что правители вооб-ще не должны прибегать к силе живых камней. Рань-ше я не могла взять в толк почему, а теперь начинаю понимать.
Сёрен хмурится, смотрит на плащ.
— Но без него ты замерзнешь. Чем дальше, тем глубже будет становиться ручей. Если я хоть что-то понимаю в навигации, то моя лодка стоит недале-ко от входа в пещеру, однако чтобы до нее добрать-ся, нам придется плыть — так мы привлечем меньше внимания. Ты что, хочешь замерзнуть до смерти в са-мом конце пути?
— Я выживу, — заверяю я его.
Сёрен снова смотрит на плащ, который держит в руках, потом на меня и, кажется, понимает, что я не шучу. Он снова накидывает плащ себе на плечи, по-том снимает его и уже делает было движение, наме-реваясь бросить теплую вещь, но я перехватываю его руку. Случайно коснувшись плаща, я чувствую, как исходящее от камней тепло пронизывает мое тело.
— Он еще может пригодиться, — говорю я. — Если нам удастся освободить народ из рудников, там могут найтись Защитники, а им понадобятся живые камни. Не стоит ими разбрасываться.
Принц кивает и снова накидывает плащ себе на плечи.
— Эти твои союзники... — начинает он.
— Некоторых ты уже видел, — отвечаю я. — В по-следние пару месяцев у меня были новые Тени.
Сёрен хмурится.
— Новые Тени? — повторяет он. — А что случи-лось со старыми?
— Убиты, — признаюсь я.
Вода уже доходит мне до пояса и начинает щипать вновь открывшиеся раны на спине; мне приходится закусить губу, чтобы не заплакать от боли. Конечно, вода очистит раны, но боль от этого не уменьшается. Свет в конце коридора становится ярче.
— Я устал от смертей, — говорит наконец принц. — Убивая тюремных стражников, я... не колебался ни секунды. Я убил их, как будто так и надо, и совершен-но не испытываю вины. Что за человек убивает дру-гих без зазрения совести?
— Человек, которому слишком часто приходилось убивать, — отвечаю я. — Но ты же понимаешь, что это была необходимость.
— Знаю. Просто всякий раз, убивая человека даже в бою, я постепенно превращаюсь в него.
Мне нет нужды уточнять, кого он имеет в виду.
— Сёрен, ты — не твой отец.
Я уже несколько раз произносила эти слова, но, по-хоже, с каждым разом принц верит мне всё меньше, хотя моя вера, напротив, растет.