— Стоит навести справки в школе для глухонемых, в социальных клубах. Вдруг они ее признают. Вон там есть целая куча фотографий. Пусть каждый возьмет по нескольку штук.
Офицер, обложенный пачками фотографий, принялся сортировать их, раскладывая на кучки.
— Что-нибудь уже известно по поводу крови Кэрри[42], босс? — спросил молоденький детектив.
Рикмен резко повернулся к нему:
— Что вы сказали?
Тот, встревоженный, оглянулся на товарищей:
— Я поинтересовался анализами ДНК, босс.
— Как вы назвали ее? — спросил Рикмен, и в комнате установилась тишина — затишье перед бурей.
Офицерик поерзал на стуле:
— Кэрри, босс.
Рикмен внимательно посмотрел на него:
— Ваше имя?
— Детектив Рейд, босс. — Он облизнул губы.
— Так вот, детектив Рейд, нам неизвестно имя этой девушки. Неизвестен и возраст. Мы лишь полагаем, что, вероятно, она была еще почти подростком. И эту девочку выбросили как мусор на помойку, где она медленно и мучительно скончалась от потери крови. — Ему вспомнились слова и слезы Грейс накануне вечером.
Среди команды царила стыдливая тишина: видимо, юный детектив был не единственным, кто называл жертву «Кэрри».
— Как мусор, — с намеренным нажимом повторил Джефф. — Сейчас мы уже ничего не можем изменить, но мы должны хотя бы с элементарным уважением относиться к человеческому достоинству, которого лишили ее убийцы.
Рейд принес свои извинения, и через некоторое время народ угомонился.
— Отвечая на ваш вопрос, — продолжил Рикмен, — могу сказать, что ДНК-профиль жертвы не обнаружен в базе данных. Результаты анализов других пятен крови из лаборатории пока еще не поступали. Есть и хорошая новость: с девяти ноль-ноль текущего дня нас подключают к программе «Холмс-два» в режиме реального времени.
Поднялся приглушенный одобрительный ропот, даже группа Фостера слегка посветлела. В подразделении «Холмс» работали квалифицированные специалисты: классификаторы, аналитики, поисковики, программисты. В базу данных «Холмс-2» заносились многочисленные результаты оперативной работы, которые затем обрабатывались компьютером. В считанные секунды регистрировались и сортировались тысячи версий расследования, обрабатывались тысячи перекрестных ссылок. Младшим чинам это нравилось, потому что программа в приоритетном порядке просеивала такую массу данных, от которой человеческий мозг давно бы закипел. К тому же каждый понимал: раз используется «Холмс-2», значит, ты задействован на важняке, а такие дела светили продвижением по службе.
— Все рапорты, оформленные в установленном порядке, — он взял в руки копию отчета в четырех экземплярах, — должны передаваться непосредственно диспетчеру подразделения «Холмс» в комнату двести восемь.
— Кто сегодня распределяет задачи, босс? — спросил кто-то.
— На сегодняшний день — сержант Фостер. Команда «Холмс» уже загружена обработкой данных, поэтому, если у вас будет что-то требующее, по вашему мнению, срочного внимания, обращайтесь к Фостеру, а также сигнализируйте диспетчеру «Холмс». Что касается завтрашнего дня, то за мероприятия будет отвечать прикрепленный к нам диспетчер «Холмс».
Он подождал и, поскольку вопросов больше не было, предоставил слово сержанту-детективу Фостеру. Сержант одним духом выпалил первые три задачи еще до того, как Рикмен вышел из комнаты.
Фостер дождался, пока инспектор-детектив Рикмен отойдет за пределы слышимости, и повернулся к молоденькому детективу:
— Рейд, ты должен составить список всех социальных клубов для глухих. Пусть это будет тебе уроком, чтоб язык не распускал.
— Да все зовут ее Кэрри, — начал оправдываться Рейд с видом оскорбленной невинности. — Еще как Танстолл сказал…
— Ага, — Фостер уставил на него палец. — Да только никто не называет ее Кэрри в разговоре с боссом, правда ведь?
— Так точно, сержант, — пробормотал Рейд.
Фостер ухмыльнулся:
— Если бы ты действительно видел этот фильм, то знал бы: в самом конце единственная оставшаяся в живых думает, что пойдет на кладбище и покроет ущерб, если повинится перед Кэрри, но девчушка выскакивает из могилки и хватает ее за ноги.
Грейс прижала пальцы к векам и на минуту замерла в неподвижности. День был долгий, тяжелый; в сознании то и дело возникали обрывки снов, мучивших ее накануне: она видела снова и снова, как падает эта девушка. Во сне Грейс стояла рядом с бункером, бросалась вперед, пытаясь спасти девушку от удара при падении. И каждый раз опаздывала.
Наталья протянула руку и сжала ей плечо.
— Это пройдет, — сказала она.
Грейс открыла глаза, но Наталья уже отвернулась и собирала вещи, готовясь уходить. В этом была вся Наталья: она пребывала в постоянном движении — поймай, если сможешь. Она никогда не рассказывала о своей жизни в Хорватии во время войны и никогда не общалась с другими югославами.
Зазвонил внутренний телефон, и Грейс взяла трубку.
— Простите, доктор Чэндлер. — Голос принадлежал работавшей в регистратуре девушке по имени Хелен. — У нас в приемной женщина. Приехала из госпиталя. Говорит, что ее направили к доктору Грейс.
— Я уже приняла последнего пациента…
— Она в шоковом состоянии, доктор…
