Миссис Табризи посмотрела на Наталью в ожидании перевода. Выслушала, закивала, затем снова заговорила. Как красноречивы ее озабоченно сдвинутые брови и легкое пожатие плеч!
— Она не поняла, что там ей демонстрировали, Грейс, — перевела Наталья.
Грейс взяла себя в руки.
— У вас новообразование в матке, — начала она. Она объясняла подробно, стараясь сохранить самообладание ради женщины, смотрящей на нее так тревожно, с еще оставшейся робкой надеждой в глазах.
Миссис Табризи словно окаменела. Долго не могла выговорить ни слова.
— Вам придется удалить опухоль, — сказала Грейс. Голос Натальи, мягкий и ненавязчивый, зазвучал рядом с ней как тихая молитва.
Миссис Табризи резко согнулась пополам, обхватив руками живот.
Грейс взглянула на подругу:
— Господи, Наталья…
Наталья нахмурилась:
— Что-то еще?
— Да… Скажи ей… — Грейс на секунду закрыла глаза. — Скажи ей: когда удалят опухоль, она не сможет больше иметь детей.
Наталья в ужасе уставилась на нее:
— Я не могу ей это сказать!
— Ты должна.
— Грейс, ведь это у нее должен был быть первый ребенок! Не надейся, будто я скажу, что у нее никогда не будет детей.
— Я надеюсь, что ты скажешь ей правду.
Миссис Табризи переводила взгляд с одной женщины на другую. Она инстинктивно чувствовала, что худшее еще впереди.
— Наталья, даже если она не узнает это от нас, то поймет, когда ей придется срочно обратиться в госпиталь с обильным кровотечением. — Грейс на секунду умолкла, вглядываясь в лицо Натальи, пытаясь передать той свое убеждение, что нет другого пути. — Скажи ей, Наталья. Прошу тебя.
Конечно, Наталья сказала миссис Табризи все. Понадобился час без малого, чтобы успокоить женщину. Грейс вызвала для нее такси, чтобы ее отвезли в общежитие, после того как Наталье удалось дозвониться и выяснить, что муж Ануши вернулся домой. Он порывался приехать за женой, но Наталья убедила его, что проще дождаться ее дома. Миссис Табризи тоже минут десять проговорила с мужем. Наталья, уже опаздывавшая на свидание, убежала, а Грейс проводила пациентку к машине.
Помогая миссис Табризи сесть в такси, Грейс с удивлением заметила мужчину, опершегося на один из столбиков, перекрывавших въезд. Она заплатила водителю и повернулась, решив выяснить у этого мужчины, какое у него дело. При ее приближении он распрямился. Торговый агент, решила она, оценив его элегантное черное пальто и дорогие перчатки.
— Доктор Грейс?
Нет, пожалуй, она была не права в своей оценке: «доктор Грейс» называли ее пациенты и другие беженцы. Она воспринимала такое обращение как комплимент, как знак симпатии. Значит, этот человек тоже беженец, на что определенно указывал и его акцент. Она определила его как сербскохорватский, но была уверена, что они никогда раньше не встречались. Впрочем, хоть он и назвал ее по имени, она отнеслась к нему с подозрением.
— Да, я доктор Грейс, — сказала она, подумав: «А это чертово устройство персональной сигнализации с сиреной я оставила в кабинете».
Он был высок, крепко скроен, смуглокож и кареглаз. Его черные волосы блестели под светом уличных фонарей.
— Меня зовут Мирко Андрич.
Совсем молодой, лет двадцати — двадцати пяти, прикинула она, но в нем чувствовалась уверенность и спокойный авторитет зрелого, опытного человека. Его рукопожатие было крепким и сердечным.
— Вы заболели, мистер Андрич?
Он улыбнулся:
— Я вполне здоров, спасибо. — При этом он слегка поклонился, и Грейс была обезоружена его старомодной вежливостью. — Я искал вашего коллегу.
— Доктора Коркорана? Боюсь, его уже здесь нет.
— Простите. — Он слегка смутился. — Похоже, я употребил не то слово. Я имел в виду вашу помощницу — Наталью Сремач.
— Нет, вы прекрасно выбрали слово. Это я ошиблась, — сказала Грейс, уже внимательнее вглядываясь в него. Быть может, он был знаком с Натальей в Хорватии? Грейс проработала с беженцами достаточно долго, чтобы понимать: не всякого человека из прошлой жизни следовало принимать с распростертыми объятиями.
— Вы знакомы с Натальей?
— Мы с ней старые друзья. — Он снова улыбнулся.
Зубы у него были слегка неровные. И прическа немодная — с чубом, спадающим на лоб. На лице лежала тень усталости, той самой, какую она иногда замечала у Натальи, усталости, которая напоминает о боли и лишениях войны.
— Боюсь, она уже ушла, — сказала Грейс. — Вы, должно быть, просто разминулись с ней.
Он заметно огорчился:
— У вас нет номера ее телефона?
Грейс наклонила голову, словно извиняясь:
— Боюсь, я не…
Он вскинул руки:
— Конечно! Глупо с моей стороны было спрашивать. Извините. — Он склонил голову, и чуб упал ему на глаза, придав незащищенно-мальчишеский вид, и от этого ей захотелось поверить ему.
— Послушайте, — сказала Грейс, — почему бы вам не дать мне свой номер? Она вам позвонит, если сможет.
Он распахнул пальто, аккуратно залез в карман пиджака, достал маленький серебристый футляр и несколько театральным жестом извлек из него визитку.
Грейс взяла ее, слегка позабавленная этим хвастливым жестом. «Верв», — прочитала она название фирмы.
— Отличное решение проблемы, — отметил он, вписывая новую строчку под словом «Верв».
