Заботливый взгляд сержанта Фостера заставил ее улыбнуться: уж очень он был непохож на его обычный радостный цинизм.
— Бывают времена, когда я думаю, что жизнь была бы намного приятнее, если б я работала укладчицей товара в супермаркете. Тогда в моей жизни не было бы ничего страшнее необходимости объявить людям, что запасы их любимой крупы закончились, — поведала Грейс.
Он засмеялся — больше для того, чтобы подбодрить ее.
— Замучилась? — пожалел он Грейс и добавил раньше, чем смог остановиться: — Однако должен заметить: хирургическая роба тебе к лицу.
Она шлепнула его ладонью по руке, а он подчеркнуто картинно вздрогнул.
— Хотя, если серьезно, не понимаю, как вы тут работаете, — вздохнул Фостер.
— И это я слышу от человека, который расследует изнасилования, ограбления и убийства с целью наживы?
— Правда, у тебя есть уютный кабинет с чудными пациентами среднего класса, тебе не нужно распределять свое время между местом кровопролития и стадом беженцев.
— Мы работаем и с беженцами, спасаем людей, — сухо ответила Грейс. — Беженцы — люди, Ли. Все очень разные, интересные и достойные уважения.
— Ну да, — согласился он, сконфуженный тем, что Грейс подловила его на предрассудках. — Само собой разумеется. У тебя тяжелая работа.
Она улыбнулась:
— Здесь, в неотложке, мы спасаем от смерти больных, израненных, изувеченных — это ни с чем не сравнимое ощущение, когда ты вытащил человека с того света.
— Да, это здорово, — признал Фостер.
— Это не просто здорово, Ли, это счастье. — Она пожала плечами. — Но здесь оказываешь помощь и отправляешь в реанимацию, в другие отделения и можешь больше никогда не встретиться со спасенным человеком. А своих амбулаторных пациентов я хорошо знаю, знакома с их родственниками, детьми. Они приходят и делятся своими бедами и добрыми новостями: рождение, свадьба, получение вида на жительство. Я чувствую с ними связь, и это доставляет мне удовольствие.
— Ну, мне это не грозит. В нашем деле вряд ли возникнет желание познакомиться с родственниками убийц и насильников.
Грейс кивнула с пониманием:
— Мы заговорились, но ты ведь не для беседы со мной пришел.
— Я присутствовал на повторном вскрытии. У патологоанатомов нет уверенности, что именно послужило причиной смерти Софии, — сказал он, понимая, что лучше не употреблять прозвище «Кэрри» за пределами отдела, — наркотики или рана на бедре.
Грейс подавила тошноту — образ голого тела девушки промелькнул как на экране перед глазами.
— А поджарен… — Он вовремя спохватился и поправил себя. — Сегодня они начинают работать с жертвами поджога.
— Тебе тоже надо присутствовать?
Он кивнул:
— Небольшой перерыв, и назад — в мясную лавку.
— Ужасная работа. Твое присутствие обязательно на всех вскрытиях?
— Господи, — Фостер заметно побледнел, — хорошо бы не на всех. Зависит от того, насколько выдохся босс. — Тут он снова взбодрился. — Сейчас он переживает кражу со взломом, к которой я причастен.
Грейс улыбнулась, качая головой.
— Ладно, — сказал Фостер, — я побежал… — Он махнул в направлении морга.
Грейс остановила его вопросом:
— У Джеффа теперь все в порядке на работе?
— О чем ты?
— Это так ужасно для него — подозрение в убийстве.
— А он и не был под подозрением. Я же позаботился.
Грейс почувствовала оттенок неодобрения в его словах — Ли расценил ее вопрос как неверие в собственные возможности, — но не смогла остановиться и сказала с обидой:
— Тебе-то он доверяет.
— Ты хочешь узнать, не была ли это подстава?
— А была?
— Да, — ответил Фостер.
— Что же он от меня скрывает? — Сейчас, когда Ли кое-что ей рассказал, Грейс надеялась, что может добиться от него всей правды.
Но Фостер смотрел в сторону:
— Ты знаешь его лучше, чем кто-либо, док.
— Беда в том, что я в этом уже не уверена, — с горечью сказала Грейс. — У него есть брат, о котором я не знала, двое племянников… — Ужасная мысль пришла ей на ум, и она спросила: — Ли, а ты знал?..
— Нет, Грейс, — твердо сказал Фостер. — Я не знал о существовании его брата. — Должно быть, он разглядел недоверие на ее лице, потому что добавил: — Тебе надо понять, док: служба у нас такая — мы видим много дерьма. Людского дерьма. И каждый из нас нуждается в друге, который не предаст, прикроет тебя со спины.
Грейс нахмурилась:
— Значит, ты ничего мне не скажешь?..
Фостер не отвечал, но Грейс ждала, сурово и напряженно глядя ему в лицо.
Фостер в смущении запустил пятерню в волосы:
— Говорил же я, что ему лучше быть с тобой откровенным.
— Ли, договаривай, раз уж начал!..
Фостер покачал головой:
— Тебе бы самой у него спросить.
— Я пыталась. Много раз.
Он шумно выдохнул:
— Могу одно сказать: он не сделал ничего дурного. Джефф просто немного… ну, не знаю… старомоден, что ли. Считает, что женщин нужно защищать.
Грейс поняла его по-своему:
— Я сама о себе позабочусь, Ли. Так и передай, если хочешь.
— Ты сегодня сама не своя, — заговорила Наталья.
Дневной прием шел уже около часа: простуды, воспаления, вывихи… Они были так заняты, что едва ли словом обменялись со времени Натальиной вспышки накануне. Грейс показалось, что в голосе подруги она слышит намек на извинение.
