— Они обнаружили кровоподтеки, трещины в ребрах. И… ожоги. — Рикмен с трудом выдавил из себя последнее слово.
Грейс выдохнула:
— Где он сейчас?
— В интернате для детей из неблагополучных семей. До тех пор пока социальная служба не выполнит все формальности.
— Ты правильно поступил, Джефф.
— Да, — сказал он, вспомнив мать Минки, ее суету, какую-то бестолковую любовь к своим сыновьям. Он представил ее рано состарившееся лицо — оно стало меняться, пока не стало похоже на фотографию его собственной матери, неуверенно улыбающейся в объектив камеры. — Да, — повторил он. — Думаю, что правильно.
Она взяла его руки в свои:
— Ты спас его, Джефф.
— Ну да. Джефф Рикмен — супергерой. — Он горько улыбнулся.
Может, мальчишка выжил бы и без его вмешательства, но Рикмен помнил себя в десять лет и не мог забыть, как страстно желал, чтобы кто-нибудь спас его.
На какое-то время они умолкли, каждый наедине со своими собственными мыслями. Но Рикмен еще не закончил: он должен рассказать ей о Джордане и о своем соучастии в смерти Софии.
Ему бы не следовало этого делать — ведь это часть полицейского расследования, — но все так переплетено с его прошлым, а Грейс должна знать о нем все, даже самое плохое. Через несколько минут он решился:
— Грейс… — «Господи, как же трудно произнести!» — Это еще не все.
— Что?!
Ему показалось, что он видит ужас в ее глазах.
— Я думаю, что, возможно, София погибла из-за меня.
Она посмотрела ему в лицо и судорожно сжала его руку.
— Помнишь, я рассказывал о стычке с Джорданом? — Она кивнула. — Все было не совсем так. Пару месяцев назад я был на совещании в Главном управлении. Ты работала в госпитале, поэтому я решил задержаться и провести время в спортзале. Был уже двенадцатый час ночи, когда я оттуда вышел. Было тепло, ты помнишь, поэтому в машине я опустил стекла. Доехал до англиканского собора… — Он сделал паузу, глядя на остывшую золу в камине. — И услышал крики.
… У нее из носа текла кровь. Она кричала, умоляла Джордана:
— Прости меня! Я буду послушной, Лекс, клянусь!
Рикмен выпалил:
— Полиция! Отпусти ее!
Джордан, держа Дезире за запястье, глянул через плечо. Затем размахнулся и изо всей силы ударил кулаком ей в лицо — верхняя губа лопнула, и кровь брызнула струей. Рикмен увидел капли, черные в розоватом свете уличных фонарей, обрызгавшие стену дома и светлые ботинки Джордана.
Рикмен закрыл глаза от этих воспоминаний.
— Я представился как офицер полиции, а он ударил ее кулаком в лицо со всей силы. — Он посмотрел на Грейс, и она увидела в его глазах гнев и изумление. — Я был уже совсем близко. Джордан видел меня. Он знал, кто я такой. Но его это не остановило. Ему было мало того, что он изуродовал ей лицо. Она испачкала ему кровью ботинки, и это его взбесило. Он стащил ботинок и треснул ее каблуком по голове. Она рыдала, пыталась закрыться свободной рукой. Я подбежал к нему, когда он изо всех сил ударил ее во второй раз.
— Джефф, эта девушка была София? — спросила Грейс.
— Нет… — Он вдруг смутился. — Боже, я только сейчас понял, что даже не знаю ее настоящего имени. На панели она называет себя Дезире.
— Тогда я не понимаю, почему…
— Я не сдержался, Грейс. Я вышел из себя. Я готов был его убить. Если б Дезире не оттащила, то, наверно, и убил бы. Мои руки были все в крови. Он… — Рикмен уставился куда-то в пустоту.
Джордан молил о пощаде, его лицо превратилось в кровавое месиво. Рикмен желал тогда смерти сутенера, но для него самого это стало бы концом службы.
— Ты не должен был так поступать, — сказала потрясенная Грейс.
— Знаю. Я думал об этом все время. Меня тогда как заклинило — унижения детства, отец, воспоминания о том, что он вытворял с матерью. — Он покачал головой. — Я не могу ни объяснить себе этого, ни простить.
— Думаешь, Джордан убил Софию из… мести?
— Девушка, которую… — Он запнулся. — Я чуть было не сказал «защитил». Так вот, Дезире присматривала за Софией. Полагаю, они были подругами.
Грейс прищурилась:
— Боже правый! Получается, таким жутким способом он отомстил и тебе, и девушке? Да нет, Джефф, здесь должна быть какая-то другая причина.
— Хотелось бы, чтоб была.
— Почему же ты раньше мне этого не рассказал? — В ее вопросе не было упрека, только беспокойство за него.
Он посмотрел на свои руки:
— Мне было жутко стыдно, Грейс. Я и не знал, что во мне столько ненависти.
«Неправда, Рикмен, знал, — подумал он. — Ты все еще неискренен с ней. Ты ненавидел отца так, что у тебя в глазах темнело. И будь ты на пару стоунов тяжелее и на год-два постарше, ты бы убил его, а не гнал по улице».
— О господи, — сказала Грейс. — Никак не могла понять, как я не заметила, что ты в таком состоянии вернулся домой. А теперь вспомнила: это было в ту ночь, когда ты вроде бы пьянствовал где-то с Ли Фостером.
Рикмен виновато повесил голову.
… Фостер оглядел стоящего на пороге Рикмена и, как всегда подшучивая, сказал:
— Надеюсь, что тот парень выглядит еще хуже.
Рикмен был почти невменяем. Фостер втащил его в квартиру, загнал под душ, кинул одежду в стиральную машину, позвонил Грейс и выдал ей только что состряпанное алиби…
