Это был единственный факультет, который находился не в самом Дрездене. Это был город Пирна немного южнее Дрездена. Вид факультетского здания был какой-то обветшалый. Удивило Франца ещё и то, что пока он искал кафедру системного анализа, он несколько раз натыкался на двери, которые были отмечены ярким жёлтым значком с чёрным узором и табличкой с надписью «Осторожно! Радиация». «Чем же они тут занимаются?, – подумал Франц, – неужели опять уран?». Забегая вперёд, скажем, что за всё время работы на этом факультете ему так и не удалось узнать, что там за этими радиоактивными дверями. Ни студены, ни сотрудники этого не знали.
– Это ещё с советских времён, – обычно говорили некоторые, – никогда не видел, чтобы в эту дверь кто-то заходил.
Франц однажды даже постучал в одну такую дверь, мол ищу такого-то, но никто не открыл. Действительно не видно было, чтобы кто-то входил или кто выходил из этих дверей.
Франц перешёл на работу на кафедру системного анализа и сразу получил большое персональное задание. Проофессор Гребер писал книгу – учебник для студентов-заочников. К этому учебнику должен был прилагаться ещё и задачник и Франц должен был подготовить задачи с решениями для этой книги. В основном это были задачи на решение различных дифференциальных уравнений гидрологии. Задачи были несложные, но их было много.
Договор, по которому работал Франц, был на год. Когда через год профессор Гребер предложил продлить договор, Франц отказался. Ему обещали оплатить проезд до Пирны и обманули. Франц обиделся и договор не продлил. «Надоело всё – решил Франц, – надо продолжать собственные исследования».
* * *
Незаметно быстро выросли сыновья и дети, кто посещали кружок. «Пифагор» здорово обновился, но из прежнего состава осталось два человека: Слава и Алексей. Теперь они были уже студенты. Слава учился на медицинском факультете, а Алексей – на факультете информатики (самый востребованный факультет Дрезденского университета). Занятие в «Пифагоре» приходилось теперь делить на две части – для школьников и для студентов. Для самого Франца эти занятия были тоже хорошей стимулирующей силой. При подготовке к занятиям всё время случались какие-то маленькие математические открытия. Однако, порой, открытия были и не на игровом уровне. Появилось несколько новых теорем планиметрии. Вообще теорем, открытых Францем в различных областях математики, было так много, что невольно напрашивался вопрос: «почему их так много?». Теоремы были не связаны между собой. В основном, это были геометрические теоремы. Причём, из совершенно различных областей геометрии. Топологические теоремы. Теоремы из теории групп и теории чисел. Теоремы мат. анализа и алгебры. Комбинаторные теоремы. Их перевалило уже за шесть десятков. Можно было написать отдельную книгу: «Теоремы Франца Молнара». Почему их было так много? Ответа на этот вопрос не было.
Иногда на кружок Франц приносил научно-популярные фильмы, которые потом обсуждали на занятиях. Иногда Франц приглашал на кружок и гостей. Это могли быть учёные, художники, музыканты…
На кружке было построено несколько новых головоломок и новых фигур. Модель одной такой фигуры (экс-додекаэдр) Франц показывал на второй конференции в Дармштадте и произвёл фурор. А «рогатый» полиэдр просто завораживал – его развёрткой был прямоугольник.
Кроме новых теорем, фигур и головоломок случилось на кружке и открытие нового явления. Это произошло на занятии, когда изучались мыльные плёнки. Была открыта двойственная природа перетяжки куба. Если проволочный каркас куба вытаскивать из мыльной воды медленно, то возникала горизонтальная перетяжка – маленький квадратик из мыльной плёнки внутри каркаса. А если вынимание происходило достаточно быстро, то передяжка оставалась в вертикальном положении. Нигде в литературе Франц об этом не читал. Может быть исследователи мыльных плёнок просто не замечали этого явления. Ну есть перетяжка и хорошо, а как она расположена горизонтально или вертикально – без разницы.
Пятилетие кружка в своё время отмечалось широко. Были приглашены все участники «Пифагора» разных лет. Приглашались и родители. Была выпущена большая красочная стенгазета. Был написан гимн «Пифагора» и исполнен самими кружковцами. Было съедено несколько тортов и арбузов. Жарили шашлыки и играли в настольный теннис. Франц, кто-то из пап ребятишек и директор «Русского Дома» потихоньку пили коньяк.
Сейчас уже приближалось десятилетие и кружок процветал и не собирался умирать. И многие темы занятий подбрасывали сами кружковцы. Некоторые темы занятий Франц стал оформлять в виде брошюрок. Брошюры были красочно иллюстрированы и издавались самиздатом на компьютере Франца. Такие книжечки пользовались успехом не только у детей и их родителей, но и у многих посетителей «Русского Дома».
