Перевернулся на правый бок и снова стал повторять просьбу о выходе из физического тела. И снова почувствовал, как на плечо легла рука. Вторая рука взяла меня за запястье правой руки. Я лежал на правом боку и правая рука была вытянута перпендикулярно телу на правую кровать, где обычно спит жена (в это время её не было). Тело стала бить крупная дрожь, мне показалось, что наступает момент выхода, но руки удерживают меня в физическом теле. Это были опять женские руки. Одна на плече, другая на запястье правой руки. Вдруг всё кончилось. Я сел на кровати и решил сделать запись о случившемся. Раскрыл свою зелёную книгу, но тут возникло в памяти число 120, каким-то образом связанное с происходящим. И это смущало и не давало делать запись. Всё время крутилась мысль: число должно быть 119. Здесь в комнату вошла жена. «Медитируешь», – сказала она и стала укладываться спать.
Я посидел немного, так и ничего не записав, и снова лёг на правый бок, и вытянул руку. Жена уже спала. Снова стал повторять просьбу, чтобы помогли выйти из физического тела и пернесли меня в Англию. Снова увидел сетку-паутинку и по телу пошли судороги. Правая рука упёрлась в бок жены и я подумал, что сейчас разбужу её. Но тут всё кончилось.
Я сел на кровати. Никакой жены не было. Не было и зелёной книги для записи снов. Её и не должно было быть в спальне. Всё приснилось? Но очень уж реальны были все события.
Потом я лёг и заснул. Мне приснился яркий сон. Много незнакомых людей. И также приснился монитор компьютера. Клавиши, для вызова специальных команд имели вместо букв числа 119 и 120. Может быть я сместился в параллельный мир, где всё почти, как здесь, но чуть-чуть не так?.
Проснувшись утром, сделал эту запись.
* * *
Работа над второй частью книги, которую Франц назвал «Число», так поглотило самого автора, что он оставил на какое-то время книгу и целиком посвятил себя исследованию натурального ряда чисел. Мелькали даже мысли написать отдельную книгу «Введение в дифференциальную теорию чисел». Формулы, которые вывел Франц, очень напоминали формулы классического математического анализа. Франц даже написал об этом профессору Розенфельду, с которым продолжал поддерживать дружескую переписку. Тот мгновенно откликнулся и написал рекомендательную записку известному специалисту по теории чисел профессору Дону Цагиру. В то время Д. Цагир работал в Бонне в институте Макса Планка. Франц не преминул восползоваться такой рекомендацией и послал в Бонн свои соображения. Ответ пришёл незамедлительно. Профессор Цагир прислал некоторые свои доказательства (о которых, кстати, Франц и не просил), но основной идеи или не понял, или не захотел выссказаться на эту тему. На этом Франц и приостановил свои исследования в дифференциальной теории чисел, а продолжил работу над книгой, которая должна была называться «Математика и тонкий мир».
Вокруг научно-инженерного общества сложился неплохой коллектив русскоговорящих людей, и по старой доброй традиции Старый Новый Год решили отметить в Дрездене в помещении, где эта организация и размещалась.
В тот день Франц заранее приехал в Дрезден. На вокзале он зашёл в магазин и купил две бутылки Шампанского и бутылку коньяка. От магазина до инженерного общества было четверть часа ходьбы и Франц, не торопясь, отправился пешком. Можно было доехать и на трамвае, но погода была хорошая – был небольшой минус и пробрасывал снежок.
Не дойдя да нужного места полтора квартала, Франц остановился на перекрёстке, пропуская транспорт. Тут его внимание привлёк необычный мужик. Он стоял на противоположной стороне улицы и что-то рассматривал то ли на верхушках деревьев, то ли что-то высматривал в окнах домов на противоположной стороне. Мужик был огромного роста. «Точно два десять», – мелькнуло в гололве Франца. Но самое страное было в том, что одет был мужик не по зимнему. Он был одет в джинсовый костюм на голое тело. Впечатление было такое, что мужик выскочил на перекрёсток только что. Но рядом не было никакого автомобиля, да и домов, откуда он мог выскочить тоже не было. Мужик продолжал крутить головой, как будто что-то искал. Франц дождался возможности перейти улицу и двинулся через перекрёсток прямо к мужику, который стоял на линии движения Франца. Когда они поравнялись, мужик повернулся и посмотрел на Франца. Глаза их встретились. Это был страшный взгляд. Конкретно описать, что было страшного в этом взгляде, Франц не мог, но от такого взгляда веяло необъяснимой жутью.
