Седьмое Солнце: сны на грани полностью

– Это вопрос энергии. – В.Д заходил туда-сюда, не обращая внимания на девушку. Он старался побыстрее донести свою мысль, – Полагаю, ты неоднократно замечала, что если, к примеру, раздражена или обеспокоена, то энергия быстро тратится, а следом закономерно снижается осознанность. После смерти человек теряет связь с телом и другим источником энергии – душой, и, естественно, уже не может осознавать себя в полной мере. Он как бы засыпает, и его сны – это отражения прожитой жизни; однако, он иногда все же может просыпаться, особенно, если кто-то о нем настойчиво думает, тем самым передавая энергию своего внимания. А «просто памятью» становятся люди, которые, вообще, ни в зуб ногой: то есть, всю жизнь банально продремали и вообще ни разу не достигали осознанности. Такие и после смерти не осознают себя, существуют, скорее, как информация, и разбудить их невозможно; либо же после пробуждения они будут вести себя неадекватно, движимые импульсами, желаниями и привязанностями прошлого. Но мне повезло: что-то нарушилось, когда Мастер проводил над тобой ритуал, и я проснулся. Вначале это заметил только Вонючка, и я было расслабился, но следом и Нил отследил меня как направленное внимание. А потом еще Сова – увидела, что «левый» призрак рядом околачивается, и заставила вновь заснуть, – он надолго задумался, а потом продолжил: – И как теперь быть? Может, попытаться вселиться в тело животного, чтобы смотреть через него? Интересно, а в доме у Влада есть кошки… или у Нила?

В комнате стояла непривычная тишина, и В.Д оглянулся на девушку:

– Ка-а-а-ть?! Ну что, нашла ручку? – но та уже вовсю давила ухо, упав на бок прямо поверх одеяла. Распахнутая сумка валялась на полу, бесстыдно демонстрируя содержимое: мятый белый халат и канцелярские принадлежности. Ладонь правой руки свесилась вниз, словно в попытках дотянуться, и при этом ее пальцы мерно подрагивали. – Ну вот, а я уж было обрадовался. Так убедительно говорила, а на проверку демоническая часть все еще сильна и частично контролирует сознание. Однако, я придумаю что-нибудь со временем… – пробормотал он, – обязательно придумаю, как это обойти… Эх, рюмочку бы опрокинуть, ну или покурить хоть, – проблеял с тоской. – После пробуждения всегда так тяжко и холодно…

– Чертова пробка! И как назло – именно сегодня! – Катя ерзала на переднем сиденье и пыталась выискать просвет в бесконечном потоке машин. Но его не было – они вплелись наглухо. Через двадцать минут начиналось компьютерное тестирование, а тут – засада на дороге. И по обочине не объехать – ограничители стоят. Хоть выскакивай и беги по снегу. Она закусила нижнюю губу – так бы и поступила, но ведь не поможет, там по колено, да и до больницы, где у них кафедра хирургии, еще далеко. Холодными трясущимися руками она извлекла телефон и сверилась – осталось всего семнадцать минут. А транспорт впереди так и не шелохнулся.

Саша отпустила руль, слегка откинулась назад и сомкнула веки. Она что, не выспалась?

Катя отчетливо представила, как вбегает на кафедру, а одногруппники уже сдали тесты и вышли. Понятное дело, для нее одной компьютеры включать не будут, сразу пошлют на пересдачу. И прощай стипендия. От этой ожившей в голове картинки степень волнения моментально возросла в несколько раз, и девушка еще неистовей задергалась на сиденье.

– Прекрати это делать! – внезапно справа раздался Сашин сосредоточенный голос. Глаза при этом у нее так и оставались закрытыми.

– Что? Ты о чем?! – вопросы прозвучали особенно нервно.

– О твоем настрое на опоздание, – спокойно ответила подруга. – Я никак не могу перебороть его и разрулить пробку. Что такое случайная интенция, помнишь?

– Хочешь сказать, что авария впереди из-за меня произошла? – психанула опаздывающая пассажирка и, повысив голос, почти прокричала, – Но это же полная чушь!