– Ага! – торжественно объявил Анатолий. – В том-то и дело! Врачи сказали, что у меня травма как от удара небольшим предметом. Но никто бы не смог с такой скоростью и точностью кинуть камушек. Да и кроме нас четверых там и не было никого. Явно Господь сжалился и остановил меня этим. Вот, я даже покрестился недавно. – И он продемонстрировал нательный крестик.
Катя была обескуражена. Идею Бога, она, понятное дело, проигнорировала. Скорее уж, метеорит с неба упал, да прямиком в ногу бандита угодил. А еще вероятней, кто-то в кустах прятался и помог им. Хотя… деревья уже без листьев были, где там прятаться?
Она запихнула сменку в пакет и сразу увидела Сашу – та бодро шагала к ним через вестибюль.
– Ну что, тебя можно поздравить с успешной сдачей? – спросила, приблизившись. Получив кивок, перевела взгляд на Толю. – А это кто?
Через двадцать минут девушки сели в машину.
– Пока ты в туалет бегала, я с твоим знакомым переговорила, – почему-то смеясь, выдала целительница. – Взялась его вылечить.
– Зачем это? – удивилась Катя.
– Да просто так, – Саша завела мотор.
– А чего тогда ржешь? – с подозрением уставилась на подругу.
– Поражаюсь, как, однако, проняло человека! Спросил даже, крещеная ли я. Боится, что моя сила не от Бога, – целительница ловко вырулила со стоянки. – Меня еще при рождении крестили, надеваю иногда крестик на сеансы – у верующих лечение быстрее идет. А прабабка моя и вовсе его не снимала, в церковь ходила, да весь дом иконами был заставлен. – Они выехали на трассу. Она болтала что-то еще, но Катя обдумывала загадку о Толиной коленке. Прям мистика какая-то…
– Ручка, – неожиданно бодро выдал В.Д, – которую ты подобрала на той полянке и себе прикарманила. Ну, когда с Сашей зажигалку ходили искать… Пусть ваша экстрасенс посмотрит, кто ее потерял.
Катя вздрогнула: она уже отвыкла от подобных диалогов, но, как обычно, идею тот подкинул отличную. Теперь оставалось только уговорить Милу…
Вот уже два часа девушка мерила шагами обезьянник. Раньше она казалась себе добропорядочной и, как полагается законопослушному гражданину, – в меру трусливой. А тут словно в голове перемкнуло. Ярость постепенно рассеивалась – руки по-прежнему подрагивали, но теперь уже от страха, накатывающего удушливыми волнами. И что теперь будет? Она только что избила двух школьниц: одну повалила на землю и от души отпинала ногами, а вторую схватила за волосы и пару раз приложила о лавку. Хотя даже не пару – раз восемь – десять точно было. Хорошо хоть, что их одноклассник избежал расправы – бросил подруг и рванул подальше. Когда оглянулась, чтобы ему вдарить, – подлеца уже и след простыл.
А ведь все так хорошо начиналось! Они заранее продумали план торжества: с утра украсили гостиную в Сашином доме, заказали большой торт, выяснили у Пашиной мамы, о чем тот мечтает и купили офигительный подарок. Хотели порадовать, устроив сюрприз, показать, что у него есть настоящие товарищи.
С утра Катя отстрелялась в институте, потом заскочила Саша и они поехали за Пашей. Накануне парня выписали из больницы, и сегодня он первый день вышел в школу. Его мама думала, что пойти туда в свой день рождения – хорошая идея, что поздравления и поддержка одноклассников будут способствовать выздоровлению… ну те и «не подкачали».
В первое мгновение Кате показалось, что стоящие рядом – Пашины друзья.
Во второе мгновение эти «друзья» вытряхнули на снег содержимое его рюкзака, и начали рвать тетради и топтать учебники. Их было трое – две школьные девахи и прыщавый подросток.
– Днюха у него седня, – ржала белобрысая курва, смачно сплевывая пожеванную резинку в уже опустевший рюкзак Павла. – Держи подарочек!
– Прикинь, – вторил ей малолетний урод, – это кривое чмо уже девятнадцать лет нашу землю топчет…
– Не понял в прошлый раз, да? – третья девка толкнула Пашу. Он, не удержавшись, упал на лед и закрыл руками лицо. – Мы все хотим лишь одного, – чтобы ты поскорее сдох!
Катя замерла, а потом сорвалась с места. Эти ухмылки, подначки… эта травля… все было так знакомо! Дальше она запомнила плохо. Вроде сначала толкнула ближайшую гадину, и, когда та упала, начала нещадно пинать ногами. Тварь была в шубке, это ее и спасло.
«Тук… тук… тук…» – стучал в голове пульс, пока Катя, схватив вторую сучку за волосы, снова и снова окунала ее головой в лавку, разбрызгивая на снег гроздья ярко-красной рябины. Внутри огненным вихрем бушевала Ярость, застилая глаза черными пятнами.
Кто и как оттаскивал в сторону, не сохранилось в сознании. Она не сопротивлялась – лишь отбросила выдранные черные лохмы и замерла в оцепенении. Подъехала скорая, милиция…
– Надо же! Так сорваться… – пожаловалась девушка решетке перед собой и снова заходила туда-сюда по камере, – не хочу даже думать, что теперь будет…
