Серафим!
Он парил в атмосфере, будто лежащий навзничь человек. Все шесть крыл были расправлены, купались в облаках, окутанные вихрями и полосами тумана. Плазменных сгустков на крыльях больше не наблюдалось, великан был неподвижен, кристаллические черты лица с этого расстояния казались мягкими и усталыми. Несмотря на шесть крыл, каждое размахом километров в двадцать, серафим выглядел именно человеком с крыльями, а не каким-нибудь монстрическим жуком или стрекозой. Просто очень-очень-очень большой человек из сверкающей плоти, дрейфующий в атмосфере Юпитера.
— Какой большой… — вздохнула в наушниках Анна.
— Пали, подруга, — сказал Джей. — Давай! У меня кровь из глаз идёт.
Я не сразу понял, что он это всерьёз. Засмеялся — из носа вылетела тяжелая кровавая капля, тут же размазалась по костюму.
Здорово нас прижало. Во всех смыслах — перегрузка тоже никуда не исчезла, оставалась где-то на уровне трех «жэ», хотя мы погасили скорость и теперь просто летели в атмосфере «по-самолетному». Это уже Юпитер старается, обнимает нас со всей страстью престарелого языческого божка…
— Целюсь… в грудь, — сказала Анна.
Я даже не видел её «Осу». А вот ныряющую вперёд и вниз, к облачному провалу, торпеду заметил — крошечную точку с огненным факелом на хвосте.
— Молодец, — сказал я. — Давайте дождёмся…
Торпеда вдруг пошла вертикально вниз, уклоняясь от траектории, погружаясь все глубже и глубже. И через десяток секунд — сдетонировала.
Не знаю, что с ней случилось. Наверное, совсем накрылась электроника, даже самые простейшие цепи. Под нами начал распухать огненный шар, мы успели пронестись над ним, «пчел» подкинуло, крутануло, толкнуло в корму. Мы ускользнули — за нами в атмосфере Юпитера расцветал чудовищный термоядерный взрыв, даже по меркам планеты-гиганта немаленький, и на какой-то миг я с замиранием сердца подумал, что мы зажжем в Солнечной Системе вторую звезду.
Но Юпитер не загорелся, конечно же.
Термоядерное пламя кипело за нами, безнадёжно далеко от плывущего серафима. Мы шли на сближение с мёртвым исполином.
— Анна! — позвал я.
Тишина.
— Слав, мы её потеряли, — сказал Джей.
Я смотрел на увеличивающийся провал в облаках. Был он так велик, что в нем можно было бы утопить, к примеру, Великобританию. В глубинах провала, купаясь в нижних слоях облаков, тёмно-серых и почти земных, сверкал силуэт серафима. С каждым мгновением мы приближались всё ближе, и становилось ясно, какой же он огромный.
Если ему ничего не могут сделать ураганы и вихри, то наши жалкие ракеты вообще не при делах.
Может и термоядерная торпеда не помогла бы. Но с ней был хоть какой-то шанс. Теперь его нет.
Мы профукали задание, которое нам дал ангел.
Мы умираем зря.
10
Когда истребители прошли над провалом в облаках, нас затрясло и принялось кидать из стороны в сторону. Ожидаемо, конечно.
Мы начали стремительно снижаться, будто погружаясь в чудовищных размеров колодец. Оранжево-коричневые облачные стены вращались, слабый свет далёкого Солнца навевал инфернальную жуть. Внизу, на другом слое облаков, уже не таком взбудораженном и гораздо более светлом, возлежал серафим. Мне показалось, что он сияет каким-то внутренним светом, хоть я и не мог разглядеть его источник.
Джей выпустил ракету первым, а я вслед за ним, едва мы приблизились к стопам серафима. Не было смысла стрелять в одну точку, вторая ракета испарилась бы на подлёте. Поэтому мы ударили туда, где нижнее правое крыло серафима крепилось к телу: Джей в дальний край, я в ближний. Была надежда, что если крыло отвалится, то уйдёт в глубины и весь серафим.
Системы наведения, как ни странно, сработали.
Взрывы не приняли классическую грибовидную форму. Плеснуло в стороны сверкающей кристаллической пылью, взбухли и тут же осели огненные шары. На темном прозрачно-сером теле серафима появились какие-то царапины, вздыбились какие-то заусенцы, остались черные круглые пятна.
И всё. Даже воронки не появилось.
— Я пуст, — сказал Джей как-то очень спокойно. — Погнали вниз?
Тёмные глубины атмосферы манили. Внизу сверкали электрические разряды, кружились вихри, мешались вместе самые разные цвета и формы. Интересно, что случится раньше — «пчелу» раздавит, сожжет или разорвёт на кусочки?
— Я полетаю, Джей, — ответил я. — Ты как хочешь. Действуй по ситуации.
— Увидимся на Каллисто, — сказал он.
Крошечный истребитель задрал корму вверх, полыхнул двигателями — и стремительно ушёл вниз. Проносясь мимо коленки серафима, он отработал по ней кинетикой — просто так, от азарта.
И растворился в облаках.
— Мы последние, Боря, — сказал я. — Хрень какая-то, да?
«Почему?» — спросил альтер.
«Даже если бы Анна попала торпедой — мы бы серафима не взорвали», — мысленно ответил я. Говорить вслух было слишком больно, что-то у меня творилось во рту нехорошее, шла кровь и какие-то пленочки липли на язык.
«Значит, цель была не в том, чтобы серафим раскололся и рухнул вниз!» — наставительно сказал альтер.
«А в чем же?» — я повернул истребитель, глядя на проплывающее подо мной тело.
Альтер молчал.
«Он ведь и так мёртв!»
