Костюм внутри был весь мокрый и не от воды. Я сел, выбравшись из него и меня зазнобило. Я весь был красно-синий, мокрый и липкий. Жалкий тощий окровавленный пацан, в разбитом космоистребителе на мёртвом серафиме в атмосфере Юпитера.
— Боря, может я умираю и это всё бред? — спросил я.
Альтер не удостоил меня ответом.
Я распаковал маску и надел на лицо. Открыл дыхательный редуктор. Помедлил — и открыл клапан уравнивания давления.
В кабину с торжествующим гулом ворвалась водородно-гелиевая смесь. Маску вжало в лицо так, что я завопил от боли. Казалось, что стекло очков сейчас взорвётся внутрь. Уши заложило. Подцепив край маски пальцем, я уравнял давление, впустив немного чужой атмосферы. Мне показалось, что я почувствовал запах — острый, неприятный, но, к счастью, едва уловимый.
Водород ведь не ядовит, нет? Гелий точно не ядовит, а водород?
«Не ядовит, успокойся. Мы ниже слоя аммиачных облаков, здесь атмосфера почти безвредна».
«Почти?»
«Тебе-то что, покойник? Выбирайся».
Я сделал глотательное движение, уши отложило. Открыл колпак кабины. На трясущихся ногах выбрался на крыло. Выпрямился.
Порывами налетал ветер. Тяжелый, давящий, сказывалось давление, но вовсе не те сотни километров в час, которые должны быть на этой глубине. Какой-то побочный эффект измененной гравитации?
Что ж, повезло. А то меня бы просто унесло ветром…
Подняв голову, я посмотрел на крутящиеся жёлто-коричневые стены облачного колодца. Высоко в небе сияло Солнце — крошечное, но всё же ослепительно-яркое. Свет был… ну как в вечерних сумерках, наверное. Или как ночью при полной Луне.
Если абстрагироваться, то это даже красиво.
«Иди», — сказал Боря. «Иди, пока можешь».
«Не командуй», — огрызнулся я. «Дай спокойно умереть, у меня меньше двадцати минут!»
«Святик», — снисходительно сказал Боря. «Ты что, думаешь, всё происходит случайно? Тебя же сюда тащило, ты знал, что должен долететь!»
«Да иди ты…»
Я всё же спрыгнул с крыла. Будь тут три с половиной жэ — переломал бы все кости. Но притяжение казалось даже меньше земного, а воздух был густым и плотным.
Босые окровавленные ноги будто прилипли к тёплой кристаллической поверхности. Я постоял, глядя на истребитель. И пошёл вперёд, в лес острых кристаллических столбов.
Какая разница, где умирать? Если при этом идёшь вперёд, то смерть можно и не заметить.
«Выглядит всё так, будто удар был изнутри, а не снаружи», — сказал Боря.
Я шёл сквозь хрустальный серый частокол, стараясь не касаться острых граней. Меня продолжало мутить, я размышлял, успею ли снять маску, проблеваться и снова её надеть… или лучше просто снять и всё на этом закончить…
Тёмный хрусталь под ногами вспучивался, я поднимался на холм. Да, Боря прав, он подмечает быстрее меня, это не удар снаружи, это какой-то взрыв в теле серафима, будто…
Будто что-то рвалось наружу, когда убитый гигант падал на Юпитер.
Я остановился, подъем кончился. Я стоял будто над кратером или жерлом крошечного вулкана, вспухшего на теле серафима. Воронка — небольшая, метров пять в диаметре.
В центре воронки лежал прозрачный цилиндр, светящийся изнутри мягким жёлтым светом. Длиной метра два, диаметром с метр, чуть приподнятый на вздыбленном хрустале как на постаменте.
В цилиндре угадывался человеческий силуэт.
«Ну вот мы и узнали страшную тайну», — задумчиво сказал Боря. «В огромном серафиме внутри — крошечный ангел. Они все одинаковы, что низшие чины, что высшие».
«Только никакие они не ангелы», — зло подумал я.
«Да уж, настоящим ангелам вряд ли нужны огромные человекоподобные боевые роботы, чтобы тырить газ с Юпитера», — согласился Боря и хихикнул. «Всё, Слава Морозов. Сдирай маску. Пора домой. Я вообще не пойму, как ты до сих пор на ногах держишься!»
А я стоял в порывах горячего ветра и смотрел на саркофаг.
«Снимай маску» — вновь посоветовал Боря. «Неприятно, но в тебе столько анальгетиков, что всё должно пройти безболезненно. Ты даже продолжишь дышать и быстро уснёшь».
Я стал спускаться к саркофагу. Неровный, изломанный кристаллический слой резал подошвы, но крови почти не было. Видимо, её осталось немного.
Боря замолк. Он хоть и удовлетворил своё любопытство, но интерес у него остался.
Подойдя к цилиндру, я наклонился над ним, упёрся руками. Стекло, кристалл, пластик? В любом случае поверхность была идеально прозрачной.
Посмотрел.
Да, и впрямь будто тушки клонов в прозрачных контейнерах. Только наши контейнеры прямоугольные, а этот цилиндрический.
Дно саркофага покрывала белая ворсистая масса, вроде пушистого пледа. Но ворсинки были длинные и прочные. Они держали тело на весу и слегка шевелились, так что тушка покачивалась будто в колыбели. Подстилка слабо, умиротворяюще светилась.
Голая девчонка. Нет, всё же девушка, она не такая тощая и почти ещё бесполая, как наши возродившиеся лётчицы. На вид ей могло быть пятнадцать, а могло и двадцать лет, ростом девушка была невысокая, а лицо такое чистое и совершенное, что возраст невозможно почувствовать. Девушка тихо, едва заметно дышала.
Какой возраст у ангелов? С сотворения Вселенной, наверное.
Только это никакие не ангелы!
