Опять всё лицо запылало.
Блин, да что со мной! На каждом вылете-прилёте вокруг мелькают голые девчонки и это меня не смущает! А тут вообще не человек, а какой-то вражеский аватар, может она на самом деле осьминог или муравей…
Но смущение не проходило.
К счастью, едва мы подошли к «пчеле», гравитация вновь ослабла. Мёртвый серафим пытался удержаться в атмосфере, но получалось это всё хуже и хуже.
— Прыгаем! — сказал я, оттолкнувшись от тёплой прозрачной тверди. Взмыл на крыло, поймал за руку прыгнувшую следом девчонку. Вовремя — нас опять прижало, она едва не соскользнула вниз. — Я первый, ты за мной!
Раскрытый костюм принял меня в свои объятия. За те полчаса, что я был вне истребителя, он успел впитать и разложить почти всю измазавшую его кровь. А может просто проветрился на юпитерианском ветру?
Девушка присела, свесив ноги в кокпит. Растерянно оглядела крошечную кабину.
— Куда?
— Мне на колени! — скомандовал я. Костюм затягивался, подгонялся под меня, натягивал манжеты-компенсаторы.
Почему-то она медлила.
— А ты не надругаешься надо мной?
— Чего? — завопил я.
Где-то внутри истерически расхохотался Боря.
— Ты не воспользуешься моей беспомощностью и слабостью, когда сможешь существовать без ореола?
— Этой тушке двенадцать лет! — попытался я рявкнуть, но голос предательски сорвался и дал петуха. — Я сижу внутри костюма толщиной больше, чем… чем одеяло! И вообще, я двадцатилетний офицер Небесного Воинства, а ты пятнадцатилетняя инопланетная соплюха!
Кажется, последний довод её успокоил.
— То есть могу не волноваться?
Вновь навалилась перегрузка, «пчела» тяжело осело, заскрипели амортизаторы.
— Если сейчас не сядешь, нам кранты!
Довод подействовал. Девушка села ко мне на колени, сдвинувшись чуть вправо, я запустил герметизацию кабины. Колпак начал закрываться.
Юпитер тянул по-прежнему в полную силу. Девушка давила меня будто штанга.
Если сейчас не отпустит, фиг я взлечу…
Отпустило.
Я зашевелил пальцами, дёргая несуществующие джойстики и переключая уцелевшие цепи. «Пчела» развернулась, отработав левым движком, мы застыли кормой к хрустальному лесу и носом… носом к кончику носа серафима.
— Что ты делаешь?
— Готовлюсь к разгону! Ты умеешь управлять истребителем?
— Нет!
— Тогда понятно, зачем спасла!
— Неправда!
Двигатели взвыли, «пчела» начала разгоняться.
— Я спасла тебя, потому что забота о людях свойственна нам по воле Господа…
— Да хватит уже, хватит нести эту чушь! — завопил я. — Как тебя зовут?
— Иоэль!
— Элей будешь! Ясно?
Истребитель трясся, набирая скорость. Временами притяжение усиливалось, и его почти вжимало в полосу. Ох, только бы не сломались амортизаторы, у «пчел» это слабое место, они же рассчитаны на низкую гравитацию…
Вся надежда на то, что на заводе имени Юрия Гагарина в Комсомольске-на-Амуре, где собирают фюзеляжи «пчел», используют старые надежные шасси от земных истребителей.
— Если твой ореол прикрывает от гравитации…
— Нет! Только тело серафима!
— Тогда… дыши…
Взлетать при трёх с половиной жэ, да ещё и в густой атмосфере — то ещё удовольствие. В атмосферном режиме двигатели не тянули, скорее всего, из-за низкой молекулярной массы атмосферы. Я вёл разгон на форсаже, но без искина до самого конца не мог понять, оторвёмся мы от тела серафима или нет. Если нет, то Эле предстоят тысячи лет в объятиях моей гниющей тушки.
«Пчела» подпрыгнула и натужно пошла вверх.
Есть, получилось! Давай, давай, давай!
Тревожил запас рабочего тела в баках, сжиженного водорода оставалось меньше четверти. Какая будет ирония — рухнуть в водородный пузырь из-за того, что у корабля кончился водород! Говорят, первоначально для истребителей обсуждали возможность дозаправки прямо в атмосфере, но потом поняли, что вблизи Юпа мы будем сражаться нечасто и аппаратуру сняли. Только на экспериментальной серии, вроде как…
Я обругал себя, зашарил в меню и подменю, вытаскивая из глубин полуживой электроники редко используемые функции.
Ну да, вот же она! «Атмосферный забор рабочего тела»!
Активировав никогда не использовавшуюся функцию, я был готов ко всему — что она просто не заработает, что «пчела» задымиться или потеряет ход. В конце концов без запаса газа мы не выйдем на орбиту, а если и выйдем — не ляжем на ход к Калисто.
Но, к моему удивлению, всё сработало штатно. На экране побежали циферки — часть атмосферного газа отбиралась, сжижалась и закачивалась в пустой бак. Пожалуй, у нас был шанс долететь.
Я наклонил голову и застыл.
— Что ты делаешь? — нервно спросил Эля.
— К сос… к поилке тянусь! Сдвинься!
Она пошевелилась, теперь передо мной была её спина. Я сделал глоток.
Кофе. Надо же, костюм счёл меня здоровым и не стал пичкать лекарствами.
— Ты меня исцелила?
— Да.
— Полностью?
— Наверное. Не знаю. Я только призвала благодать, а она всё сделала.
Я наклонил «пчелу», уводя её от кружащих стен облачного колодца. Там нас размелет в прах. Подниматься придётся по спирали, прежде чем я рискну уйти в зенит.
— Ладно. Понял, ты упёртая, будешь стоять на своём. Ореол защитит нас от радиации?
— Полностью, — голос у неё был абсолютно уверенный.
