В кают-компании старшего командного состава собрались все, кто хоть как-то мог на это претендовать: генерал Хуэй Фэн, полковник Уильямс, командир морпехов подполковник Степан Смирнов, начтех Ван Джи, ооновский посол Ицхак Исраэль, начмед Петерсон, трое христианских священников — Павел, Бенедикт и Хью, представляющий мусульман мулла Нурулла и представитель буддистов Лобсанг. От учёных пришла целая делегация — пять человек, троих из которых, во главе с директором научного отдела Амосом Бонехом нельзя было не пустить по статусу, а двоих — потому что они были нобелевскими лауреатами и вышел бы грандиозный скандал.
Ну и старший психолог Инесса Михайловна Белкина, куда же без неё.
И вся толпа из-за меня, скромно стоящего в центре зала в клетчатой сине-коричневой пижаме и тапочках.
— Как ты себя чувствуешь, Святослав? — спросил Уильямс.
Ему явно делегировали право говорить за всех, потому что пилоты Уильямса любили. Пусть он и не часто летал с нами (а что поделать, когда жизнь одна), да и сидел не в пилотском кресле, а в штабном «шершне» или «жуке», но всё же понимал пилотов куда лучше других.
— Спасибо, всё хорошо, — скромно ответил я.
Уильямс посмотрел на Петерсона, тот кивнул:
— Абсолютно здоров. Ни малейшего радиационного поражения. Даже окреп и… — он улыбнулся, — подрос.
— Это нормально? — уточнил Уильямс.
— Конечно. Юноша попал под концентрированную благодать серафима!
Я и впрямь резко вырос. Почти догнал ростом Джея. У меня даже кости слегка ломило по вечерам, а ел я как ни в себя.
— Мы все читали отчёт Святослава, рапорты пилотов его группы, — сказал Уильямс. — У кого остаются вопросы?
— Как именно ты слышал голос серафима? — спросил Амос.
— В голове, — ответил я. — Примерно, как голос альтера. Только он был сильный и добрый.
«А я что, слабый и злой?» — возмутился Боря.
— Радиосигналы? — не сдавался Амос.
— Обычный шум Юпитера. Треск, щелчки, какофония.
— Уверен ли ты, что с тобой говорил именно ангел Божий? — спросил отец Бенедикт, щурясь.
— Я прочитал молитвы, ну и всё остальное, как положено в таких случаях, — сказал я и перекрестился. — Голос не пропал, и серафим не возражал.
Бенедикт, кажется, был полностью удовлетворён.
— Но отвечал он только на то, что ты произносил вслух? — уточнил Хью.
— О да, — подтвердил я. — Я несколько раз отвечал ему мысленно, но он не реагировал. Приходилось говорить вслух. На всякий случай я вёл радиотрансляцию на обычной волне.
Хью удовлетворённо кивнул. Видимо, наши священники знают куда больше, чем кажется. К примеру, что ангелы не читают мысли.
Батюшка Павел улыбался, смотрел на меня добрыми глазами, но ничего не говорил.
— А когда серафим велел тебе улетать и начал опускаться в атмосферу — ты сразу его послушался? — спросил Исраэль.
— Ну конечно, это же воля серафима! — я широко открыл глаза. — Конечно, я был готов проводить серафима до конца! Но он окатил меня благодатью, сказал, что я исцелён и защищён. Поблагодарил за службу, велел возвращаться… как я мог ослушаться?
Начальство переглядывалось, кивало, негромко переговаривалось. Как ни удивительно всё выглядело, но явных дыр в истории не было.
Прилетели-постреляли-погибли. А я получил благословение и вернулся.
Ну чего им ещё надо, а?
— Как ты думаешь, Святослав, почему серафим приказал тебе непременно пересесть в другой истребитель? — спросил Ван Джи.
Понятно. Это их и тревожит.
— Наверное, чтобы не сохранилось никаких записей, — ответил я. — Может быть серафиму было неприятно, что на видео он выглядел беспомощным и погибающим?
— И? — продолжил Ван Джи.
— Мне очень жаль, что записей не сохранилось. Но такова была его воля. «Пчела», которую привёл Джей, взяла мою «Пчелу» под управление и…
Все напряженно ждали.
— Я задал случайный курс в пространство в сторону Юпитеру. Думаю, «пчелы» уже упали. Или упадут.
— Жаль, — вздохнул Ван Джи. — Как жаль.
Амос кивнул.
— Такова воля Господа, явно выраженная в велении серафима! — торжественно сказал Бенедикт. — Не стоит винить юношу, пережившего чудо!
— Никто его не винит, — сказал Хуэй Фэн строго. — Но мы стали свидетелями чудесного и пытаемся его постичь.
Китайский командующий с неприличным именем посмотрел на меня.
— Твоя команда подтверждает сказанное, Джей рассказал, как ты в сиянии ореола без страха и травм преодолел пустоту и перешёл в его корабль. У нас нет оснований сомневаться, Святослав. Можешь ли ты ещё что-то сказать, нам всем или кому-то из нас отдельно?
— Больше я ничего и никому сказать не могу, — глядя в глаза командующего ответил я.
Хуэй Фэн на миг прикрыл веки.
— Хорошо. Я считаю, что стоит вернуть тебя в лётную программу. Медицина не против, а психологи?
Инесса Михайловна широко улыбнулась.
— Конечно же! Святи… Святослав в прекрасной форме!
— Вы свободны, старший лейтенант, — сказал Уильямс. — Решение вам сообщат.
Я вытянулся по струнке (головного убора не было, а каблуками в тапочках, даже утяжеленных, не щелкнешь). И развернулся к двери.
Получилось.
