Я повернул голову. Посмотрел на девушку, с которой делил костюм. Глаза были закрыты, она тихо и спокойно дышала, уткнувшись мне в плечо. Пепельного цвета волосы были мягкими и встрепанными.
«Боря, сдаётся мне, ты темнишь. Ты уже что-то понял с этими снами…»
«Это не сны».
«Да всем уже понятно. Объяснишь?»
«Давай вначале выберемся».
Альтеры все упрямы, а уж мой — концентрат упрямства.
«Кто она всё-таки, Боря? Просто пилот? Или клон-пилот, как и мы?»
И вот тут Боря меня удивил.
«Не уверен. Дай мне ещё понаблюдать и подумать».
Сосок выдал мне немного чистой воды, потом порцию воды с глюкозой и, судя по горьковатому привкусу, витаминами группы «В». Я включил музыку — тихонько затренькала гитара. Переключать треки получалось, а вот вывести список на экран не удалось. Электроника после отключения искина жила своей странной жизнью.
Ладно, пусть гитара. Что-то испанское, кажется.
Я вытащил из павшего (не путать с падшим) серафима девчонку, которая его пилотировала. Девчонка вопреки здравому смыслу именует себя ангелом. Когда она сообразила, что мы прилетели не спасать, а добивать, её прям закоротило…
Кто же она? Инопланетный паук или медведь в человеческом теле? Нет, сомневаюсь, никакого смысла нет менять физический облик. Мы серафимов видим только в кристаллическом теле размером в десятки километров, зачем пилоту влезать в непривычное и неудобное человеческое тело?
Значит, она человек. Допустим, инопланетянка, но…
Чушь. Не верю я в такие шаблоны мироздания. Даже на Земле разные народы белые, черные, желтые, разного роста, разреза глаз, формы носа и скул. Жизнь на другой планете может быть похожа на земную, но все-таки должны быть отличия.
Тогда что?
Она пришелец из будущего?
Ну да, и все законы мироздания летят в черную дыру.
Мне надо её разговорить. Первый раз за пятнадцать лет тренировок и боев (я себя более-менее с пяти помню), появился шанс узнать, что всё-таки происходит в нашем мире. Но для этого надо её спасти.
А я пока не спас.
По всей логике выходило, что её товарищи-«ангелы» не обрадуются неожиданному спасению Эли.
Я ухмыльнулся, мысленно произнеся имя. Хорошо ведь придумал?
Девушка открыла глаза. Посмотрела на меня.
— Привет, — сказал я. — Поспала?
Она облизнула губы.
— Да. Это приятно.
— А ты раньше не спала, что ли?
— Нет. Когда я серафим в этом нет нужды. Иначе думаешь, чувствуешь, воспринимаешь мир.
— Наверное, в человеческом теле всё хуже? — осторожно спросил я.
— Иначе. В серафиме биологическое тело в симбиозе с кристаллическим. Скорость мышления другая, восприятие мира глубже, но эмоциональный фон совсем другой. Это проще.
Я кивнул, будто всё понял.
— Хочешь попить?
— Ага.
Я кивнул подбородком на сосок. Девушка склонила голову, сделала несколько глотков. С явным нежеланием оторвалась от соска.
Понятно.
— Больше ничем угостить не могу, — сообщил я. — В полете питание только жидкое.
— Почему?
— Костюм поглощает и перерабатывает отходы. Но с жидкими ему проще.
— Фу, — сказала она после короткой заминки. — Гадость какая.
— Так уж мы устроены, извини.
— Даже не хочу об этом говорить!
Я усмехнулся. Ну и не говори, информацию я тебе дал.
— Мы летим уже восемь часов, Эля. Исходя из расположения…
— Иоэль!
— Иоэль огромный как астероид, из серого хрусталя, швыряет протуберанцы и прёт по космосу куда хочет. А ты молодая девушка, напугана до жути и боишься сделать лишний глоток воды.
— Замолчи, — сказала Эля и отвернулась.
— Исходя из расположения Каллисто, скорости… бла-бла-бла… В общем, если я не сильно ошибся, то в течении десяти-двенадцати часов у нас есть шанс связаться с базой, скорректировать курс или попросить помощь.
— А если сильно?
— Тогда нас никто не услышит, мы умчимся в пространство, станем спутником Юпитера. Лет через пятьсот кто-нибудь случайно найдёт «пчелу». В ней будет моя иссохшая замороженная тушка и ты в ореоле.
— Я тебя выброшу!
— Ну выброси, — легко согласился я. — Буду витать рядом с пчелой, ты станешь мной любоваться. А если внутри — то можно делать вид, что я живой, разговаривать, вместе любоваться звёздами… ай!
Эля ощутимо пихнула меня кулаком внутри костюма.
— Я слишком юный для таких сильных чувств, — сказал я.
— Да что ты за человек вообще!
— Майор военно-космических сил России Святослав Морозов, — сказал я. — Или старлей Небесного Воинства Святик Морозов. Мне двадцать. Или двенадцать. Или гораздо больше. Это сейчас неважно. Лучше скажи, почему твои друзья хотели тебя утопить в Юпитере?
Она молчала очень долго, я даже решил, что ответа не будет. Тихо звенела в динамике гитара, плыли вокруг звёзды.
— Меня поразил трон.
— Кто? — не понял я.
— Падший престол. Правильнее их называть так, суть их слишком искажена… Мы никогда не думали, что такое оружие возможно. Полагаю, меня сочли опасной. Или заражённой. Я сама приняла бы такое же решение — добить внешнее тело, чтобы получить время на размышление, пока ореол сохраняет биологическое.
— Так чего не осталась на «внешнем теле»?
— А ты бы остался?
— Я всего лишь человек, мне страшно. Ангелу-то чего бояться? У вас не должно быть человеческих страхов и потребностей.
