Что у меня появилось в глазах — ужас или отчаяние, не знаю. Но вонючка заметил. И поморщился, с явным сочувствием глядя на меня.
Кажется, он хотел что-то сказать.
Но в ангаре вновь раздался звук, на этот раз другой — тоже похожий на громкий птичий крик, но пронзительный, бьющий по ушам, тревожный.
Мгновение вонючки стояли неподвижно. А потом бросились россыпью в разные стороны. Кто-то к истребителям, кто-то в проходы, ведущие в глубины базы. С механическим гулом принялись выдвигаться лифтовые площадки, на которых стояли какие-то баллоны и контейнеры.
Амуниция?
Что с ними?
Додумать я не успел — пол под ногами вздрогнул, стены затряслись, с потолка посыпался какой-то мусор. Свет стал слабее, часть панелей на потолке погасла. Истребители со скрипом закачались на опорах, заскользили взад-вперед. С лифтовых площадок посыпались баллоны и коробки. Кто-то из вонючек упал, кто-то присел, упираясь в пол. В воздухе повис гул, будто по всей конструкции базы ударили огромным молотом.
— Кто? — закричал молодой вонючка и затряс меня как куклу, схватив за плечи. Силища у него была огромная, мне кажется, он бы любого морпеха поборол. — Кто, кто, кто?
— Отпусти меня! — выкрикнул я.
Я ещё сам ничего не понимал, видел лишь, что мои тюремщики в панике. Впрочем, в контролируемой, собранной панике. Одни забирались в истребители — люк для посадки у тех был снизу, между посадочными опорами. Другие поднимали и тащили контейнеры, вероятно, их истребители нуждались в заправке и снаряжении.
— Отпусти! — крикнул я снова и пнул вонючку между ног.
Эффекта не было никакого, но в этот момент по базе ударило второй раз. И так сильно, что молодой вонючка рухнул, разжав руку.
Попадали, в общем-то, все, включая меня. Базу трясло, болтало, подкидывало, и всё что было в ангаре — вместе с ней. Меня кинуло на «пчелу», я вцепился в опору шасси мертвой хваткой. Свет вначале потускнел совсем, а потом вспыхнул ослепительно ярко. Сила тяжести то появлялась, то исчезала. Истребители подскакивали, будто перепуганные щены. Вонючка, говоривший со мной, упал на четвереньки, быстро глянул в мою сторону, начал подниматься — и завис в воздухе, смешно перебирая руками и ногами. Наступила невесомость. Я лежал, цеплялся за колесо «пчелы» и смотрел, как плывёт в воздухе, кувыркаясь, здоровенный металлический контейнер с тремя опорами. В боку контейнера был открытый паз, с уложенными рядком белыми и чёрными цилиндрики — видимо, какими-то мелкими снарядами. Скорее всего, это была сменная кассета для пушки, но больше всего она походила на старинный рояль.
И ровно в тот миг, когда кассета проплывала над вонючкой, сила тяжести возникла вновь. Контейнер рухнул опорами вверх, придавив вонючку к полу.
Меня, наверное, расплющило бы, а он лишь издал сдавленный звук и распластался под грузом. Я встал, секунду смотрел на него — вонючка скреб руками по полу, пытаясь то ли выползти из-под контейнера, то ли спихнуть его с себя. Получалось плохо.
Сам не знаю, зачем, но я схватился за ножку контейнера и потащил вверх, так, что в спине захрустело. Вонючка тоже поднатужился, выполз, встал, протянул ко мне руку, но тут же убрал. Мы стояли, зло глядя друг на друга, вокруг был ор и гам, кто-то разбил себе голову при падении, кто-то сломал руку, несколько самых неудачливых лежали без сознания.
— Как так? — вонючка уставился меня. Хмуро потряс головой. — Обман. Вы прокляты! Слуг-и-и-и зла.
От шока у него даже получилось четко сказать «слуги», и он неожиданно заулыбался, гордый собой. Было в нём что-то, несмотря на могучее телосложение и угрожающую внешность, очень наивное, почти детское.
— Это вы зло. Вы служите падшим ангелам! — выкрикнул я.
— Вы! — он ткнул мне в грудь толстым пальцем. Я вдруг увидел, что ноготь аккуратно покрыт багровым лаком и начал хохотать.
— Нет, вы! Демоны воруют наш газ с Юпитера! Вы им прислуживаете!
— Вы… — он замолчал, уставившись на меня. — Надо разговарват! Надо понят!
Вокруг кипело движение. Орал, не прерываясь, сигнал. Поднимались вверх, к раскрывающимся люкам, истребители. То ли техника не справлялась, то ли начались утечки, то ли стартовало слишком много кораблей сразу — послышался свист вырывающегося воздуха, по залу пронёсся порыв ветра. Вонючек стало ещё больше — они носились по залу, внешне хаотично, без всяких команд, но я заметил, что никто не сталкивается и каждый явно выполняет свою работу. Даже потерявших сознание уже куда-то несли. Очень слаженная командная работа, причём без всяких видимых команд.
— Харгунт Муг’ур! — вонючка вдруг ткнул себя пальцем в грудь. — Я Харгунт Муг’ур. Значыт —говорящ много языков! Много ртов! Я!
— Святослав Морозов, — растерянно ответил я. Переход от холодных угроз к почти нормальному диалогу был таким неожиданным, что я подхватил его манеру. — Славящий святое… сын мороза…
По залу разнёсся голос — кто-то объявил по громкой связи что-то быстро, гортанно, с таким количеством щелкающих и шипящих, что я даже не пытался воспринять.
