Рядом дергались ноги умирающего насильника, а дверь медленно открывалась после сильного хлопка. Тот парень сбежал. Он понял, что сидит на развалившемся стуле. Совсем один, не считая двух коллекторов, что можно больше не принимать в расчёт.
Осознав, что его месть свершилась, он тихо засмеялся. Как он и сказал, все долги были возвращены.
Солнце взошло примерно через два часа после того, как мы отъехали. Я пытался подремать, то у меня не получилось.
Машина, в которой мы сидели, была полужива. За всё время она дважды заглохла и нам пришлось её толкать под дождём.
Михаил сидел рядом с водителем и расспрашивал про всё, что случилось в мире. Собеседник оказался интересным парнем.
Ему было слегка под сорок. На макушке виднелась лысина, а бока он сбривал налысо. Через всю щёку, от носа до уха на нём красовался жирный шрам. Он сказал, что по молодости на него напал какой-то псих и сбежал.
Ему хотелось верить, хоть внешне тип был предельно подозрительным. Как он сказал, его посадили в тюрьму за мошенничество, которого он не совершал. Не успел он отсидеть и полгода, как начался апокалипсис.
По всему миру начали падать огромные булыжники, что снесли пару крупных городов и ещё с десяток оставили в полуразвалившихся руинах.
Самые страшное началось, когда взорвалась первая атомная электростанция, а затем вторая и третья.
Всё генерирующие и добывающие предприятия закрылись. В дома перестали поступать свет, вода, тепло. Начался хаос. Полки магазинов тут же были опустошены. Много людей погибло. И не столько от каменного дождя с катаклизмами, сколько от самих людей.
Что произошло в мире вокруг, он не знал. Сам всё услышал со слов тех, с кем встречался в пути. Когда было понятно, что нормального общества больше не будет, кто-то открыл тюрьму, в которой сидел наш водитель, и он пешком добрался до своего города.
Кто-то кооперировался в группы, чтобы было легче выжить в новом мире, но он хотел только одного — вернуться домой.
По дороге его чуть не схватили военные, где оцепили город, через который он хотел пройти. После взрыва на одной из АЭС город превратился в зону отчуждения.
Пришлось идти в обход, теряя на этом ещё пару дней холодной и голодной жизни. Но когда он добрался до дома, то понял, что зря потратил столько сил. Витрины магазинов разбиты, бетонные коробки пусты, продуктов почти нет, как нет и людей, забравших их с собой.
Так и началась его жизнь мародёра. Через неделю он только встретил первого человека в городе. Это был такой же мародёр, как и он. Попутчик рассказал ему о том, что многие переселились в деревни, уехали из страны туда, где уровень катастрофы не так повлиял на жизнь.
Вместе с ним он и пришёл в поселение, строй которого напоминал, скорее, анархо-примитивизм. Люди выращивали урожай, строили себе жилища и обменивались ресурсами или услугами, как разменной монетой.
— А в чём проблема с военными? — поинтересовался Михаил.
— Как бы это сказать, — он оглядел пассажира с головы до ног, — у них мечта. Идея, мать её. Собрать как можно больше людей и построить новое общество.
— Коммунисты, что ли?
— Ну… почти. После всего этого бардака все чинуши куда-то подевались. Не знаю. На яхты, во дворцы себе заселились. Чёрт бы с ними. Ну так вот, собралась кучка фриков с оружием и объявила себя новой страной. Не, ну ты прикинь, вся наша многовековая история в руках каких-то лохов.
— Забавно, — согласился Михаил, — и как у них успехи?
— Херово. Каким-то образом они подмяли под себя армию и теперь патрулируют города в поисках новых сторонников.
— А ты почему не с ними? — я вклинился в их диалог из дикого любопытства.
— Извини, как тебя? Я не запомнил.
— Паша.
— А я Серёга. Ну вот смотри, Паш, ты живёшь, такой, в бамбук не дуешь, а тут бам, и тебя хотят заставить работать непонятно на кого и ещё непонятно зачем. Что ты будешь делать?
— Не знаю.
— Вот и мы все не знали. А потом один пацан пошёл и через месяц сбежал оттуда. Говорит, срочники лучше живут, чем они в этой армии нового света. А ещё названия какие.
Тема исчерпала себя. Сергей замолчал, мне тоже было нечего спросить. Мы ехали молча, а снаружи капли дождя поблёскивали на утренней траве. Хоть окна и были закрыты, но чувствовалось, что снаружи довлел запах свежести.
— То есть, — начал Михаил, — вы все думали, что мы пришли от военных и хотели набрать ещё людей?
— Типа того. Только они ещё любят стрелять в тех, кто отказывается. Поэтому в этот раз мы стреляли первыми.
— Неудобная ситуация складывается. Из-за какой-то мелочи погибло столько людей.
— Ага, неприятно.
— Ты прости нас. Твои люди убили уже двоих из моего отряда. Мы тоже постарались. Но войну нужно прекратить, хотя бы сейчас.
— Да ладно, что тут думать. Мы сами виноваты, с кем не бывает.
— Значит, зла на нас ты не держишь?
— Да забудь ты. Они мне никто. Такое же было, как и я сам. Я с ними был только потому, что так проще выжить.
Машина заглохла. Сергей выругался, отчего даже проснулась Лена, лежащая на плече Саши.
— Походу, бензин кончился.
— Так у тебя ещё полбака, — Михаил показал на приборную панель.
