И проникался Лео дурным, безобразным и неприличным их весельем, к какому быстро он попривык. И с каждым днём забавляли его непристойные, глумливые сочинения сильней и сильней.
В те моменты она была рядом с ним. А когда терялись они средь людей, столпившихся у подмостков особенно талантливо выступающего барда, он тихонько, чтоб никто не видел, брал её за руку, и она крепко сжимала его ладонь в ответ бархатной своей, мягкой ручкой.
Но больше всего запомнился Леонарду до боли противоречивый уличный спектакль. Театр Неживых Кукол – особенное развлечение северян, названием своим выражающее мрачную его суть. Несложно было догадаться, что актеры уличного представления двигаются и исполняют роли не по своей уже воле. И хоть в самом начале постановки Леонард морщился и корчил кислые мины, на деле она оказалась не такой уж гадостной, как он предполагал.
Парочка по-настоящему талантливых чернословов, спрятавшись где-то под уличной сценой, играла за целую труппу. И один и второй ладно управлялись с тремя мертвецами за раз и артистично меняли голоса, ясным говором олицетворяя персонажей. Особенными овациями сопровождались сложные акробатические трюки, совершаемые восставшими по приказу их кукловодов. В процессе выступления княжна объяснила Лео, что северный колдун должен обладать умом поразительным, чтоб филигранно уметь управлять и одной-то “марионеткой”, не говоря и о трех. А если уж дело доходит до совсем замудрённых движений, какие исполнить может не каждый и со своим собственным телом, то тут и раскрывается истинный талант темного кукловода, почитаемый среди жителей Крокснорта и до несдержанного восхищения восторгающий их.
Факт этот Леонарда несомненно удивил, и он тут же припомнил, насколько далек был умом и знанием от магии народ на его родине.
В конце представления на сцене завязалась драка. Четверо мертвецов сражались каждый сам за себя, послушно награждая друг друга гулкими оплеухами. Ликовала публика и свистела, гудела и жужжала, точно единый организм, разгоряченный от бурного экстаза. У самых подмостков какой-то счастливчик радостно запрыгал и завопил, когда удалось ему поймать на лету выскочивший из безобразной пасти актера зуб. Проворству его молчаливо позавидовали те, кто стоял рядом, поскольку подобная лихость считалась среди северян предзнаменованием и знаком большой удачи.
Хоть мялся и ежился Леонард первую половину представления, насыщенный действиями и драмой финал всё же заставил его позабыть о предвзятости и дважды не постеснялся он подивиться аж в голос. Но восклицаний его не услышала даже Мира: они растворились среди канонады горланистых одобрений прочих зрителей. И всё было бы ничего, если б не характерный мертвецкий запах, какой добирался и до последних рядов толпы.
– Это было… необычно, – обдумывал Лео увиденное, когда позже они отошли от сцены. – Я и не знаю, чего даже сказать.
– Понимаю, – вяло улыбнулась Мира. – В детстве я сильно боялся эти театры, но со временем… – Она подбирала нужные слова. – Чего уж поделать, такова часть нашего наследия. Традиция проводить такие выступления дошла к нам из древности. Когда первые беженцы на севере развлекали друг друга, как могли. Кто знает, может это и помогло им не свихнуться окончательно среди полчищ хищного зверья и холода.
– Мне кажется, несложно свихнуться, глядя на такое… – пожал плечами маг и на том беседа их кончилась.
А в другой день Мира показала ему самое живописное место города – северный его край. Здесь у стен росли скалистые холмы, а за ними высились могучими хребтами горы, протянувшись на сотни миль дальше к северу, точно циклопическая лестница, уходящая в небеса. И спускались с них несчетные ручьи, прозрачные и свежие, распевая нежные свои оды, в каких восхваляли безбрежную благодать всего естества. Сладкоголосыми, бурлящими потоками пробирались они в город, переплетаясь, и собирались глубоким озером с темными водами и черными лебедями, мирно оберегающими покой зеркальной его глади. И молчаливый парк с вековыми дубами, пышными елями и косматыми кедрами раскинулся повсюду. Ветвистые и величавые, перешептывались древа между собой и ветер разносил свежий, смолянистый их запах на многие мили кругом.
– Поразительно! – вымолвил Лео, глубоко вдохнув.
– Не забудь добавить, что не таким ты представлял себе Крокснорт, – баловалась княжна.
– Это уж точно, – улыбался маг в ответ, и они гуляли дальше.
– Если когда-нибудь вернешься на родину, обязательно расскажи им там, что здесь не так уж гадко, – попросила Мира, разглядывая приветливого соболя, хитро прищурившегося на них с высокой ветки. – Обязательно!
