– Подурачиться что ли решил? Поглумиться? – абсурд происходящего выводил сурового северянина из себя. Нет, он, конечно, с рождения привык уважать чернословов, но издеваться бы над собой не позволил. Вряд ли бы паренек успел напустить на него какую хворь быстрее, чем молот под его рукой добрался бы до виска этого умника. – Ты тут откуда вообще? Мертвяком своим пугать собрался? Так ты это брось. Законы они для всех…
– Это не совсем мертвяк, как вам могло показаться, – сгустив брови поправил Леонард. – Он должен справится. Это важно…
Эти манеры и странный акцент паренька сбивали хозяина кузнецы с толку. Он даже не знал, чего и решить. Припёрся к нему, странный какой-то, на всю голову странный. То лыбится, то мнётся, хвастает мертвецом. Как ни крути, могучий, наверное, маг, хоть и молодой. Да и спорить то с ним слишком не хочется, а чтоб угрожать… негоже – воспитанный ведь, не злой. Да и мало ли какие фокусы знает. А уж если не шутит?.. И мертвец взаправду сможет меч сковать? На это было бы интересно поглядеть…
– Ну, хорошо. Допустим, – согласился кузнец после долгих раздумий. В разговоре он держался так, как и подобало жесткому мужчине севера. – Я тебе дам болванку. И если твой… кх-м… друг сможет из неё сделать что-нибудь хоть близко похожее на меч, можешь за неё не платить. Но если глумишься… Пеняй на себя, пацан. Сгодится тебе такое?
– Сгодится! – не сомневаясь, заключил пари Лео. – Мы можем, ага?..
– Ну, начинайте. Чего уж…
Кузнец жал плечами ещё и ещё. И пристально косо поглядывал через плечо, когда развернулся, чтоб взять заготовку. Опасливо он передал её Бьерну и отошел назад, когда неживой мастер вцепился в неё мертвой хваткой, так и замерев с вытянутой рукой.
– Двигается он и вправду неплохо, – заметил кузнец вслух. – Но вот, чтоб…
– Бьерн, – ласково обратился Леонард к бывшему наставнику. – Ты помнишь мой учебный палаш? Можешь сделать такой же? Не слишком острый…
Неживой мастер ничего не ответил, только повернулся к зацветающему горнилу, сунул в угли болванку и твердыми, механическими движениями принялся раздувать меха.
– Во даёт! – изумился хозяин кузницы. – Я не проснулся ещё что ли? Это ему ты приказываешь или как?
– Нет. Он помнит… – затаив дыхание наблюдал Лео. – При жизни он был великим мастером. Вы даже не представляете, великим насколько…
– Так ведь и я не деревенский дурачок, – развел руками кузнец. Под стать горнилу разгорелся в нём азарт. – Но я-то ведь живой. А его деньки сочтены…
Быстро освоился Бьерн на новом месте и заколошматил молотом по раскалённому, раскрасневшемуся железу. Отточенные, как при жизни удары, отрывистые и напористые, они били точно в цель. Он больше не знал усталости и, казалось, справлялся с работой даже быстрее, чем когда кровь ещё горячила его нутро. Проворно крутил он болванку и каждым взмахом добавлял элегантности её формам. Расчетливо и безусловно мастерски, вымерял он каждый свой жест, каждое мановение. И с виду напоминал создание механическое, совершенное, не ведающее ошибок.
Хозяин кузницы выкатил глаза, глядя, как лихо и ловко этот мертвяк управляется с заготовкой и молотом. И как куёт. Не мог он не признать превосходящего его мастерства.
– Что скажете? – счастливой улыбкой озарился Леонард. – Ведь не обманывал я, видите?
– Да кто ж спорить теперь будет! – кузнец обтер вспотевший от возбуждения лоб. – Да как такое возможно вообще? Ты кто такой?!
– Я… – задумался Лео, но трепаться не захотел. – Теперь живу в Броле.
– Ну, не хочешь говорить и пусть… – отмахнулся кузнец. Он оторваться не мог от мастеровитой работы Бьерна. – Ну удивил ты меня! Оно же невероятно!
И на ум Леонарда осенила ещё одна светлая мысль.
– Я не хотел бы казаться слишком наглым, но… – осторожно обратился он кузнецу. – Не пожертвуете мне ещё одну заготовку. Мне пригодилась бы парочка клинков.
– Да уж без проблем! Он опять ковать будет? – пораженный ремесленник тряс головой. – Так я на это ещё как посмотрю. Да хоть весь день глазеть готов! Это ж!..
– Вы очень учтивы. Спасибо.
– Как только с этой управится, дам ему вторую, – больше кузнец не боялся Бьерна. Сновал вокруг него, как на смотринах мифического зверя, заглядывал под руку, запоминал. – Ты посмотри, что творит. Да, чтоб я так умел, а! И где ты такого нашёл? Это кто вообще?
– Он… – печали предался Лео: воспоминания о живом Бьерне снова растрогали его. – Он был кузнецом при жизни… – только и ответил он, еле сдержав тоскливые слезы.
– Странный ты малый. Загадочный, – бросил через плечо кузнец. – Хотя, другие у нас тут и не водятся.
Они о чем-то ещё болтали, завороженно наблюдая за Бьерном. Он словно бы ожил – разошелся не на шутку. И будто бы вот-вот должен был задышать, но этого не происходило. И Лео растрогался: надежды в нём завихрились. День этот сулил восторгом, ликованием. И на мгновенье показалось, что друг вернулся к нему снова, и снова был здесь. Его память, его неподражаемый стиль…
