Сэффрон А. Кент — Без взаимности полностью

Кара мало похожа на типичного психолога. Например, она неуклюжая и вечно на взводе — ноль спокойствия. С прической творится черт знает что; волосы торчат в разные стороны, и она постоянно проводит по ним рукой, чтобы пригладить. Под вельветовым пиджаком надета мятая блузка. Говорит быстро, и иногда сказанное ею совсем не похоже на то, что обычно можно услышать от психологов.

— Расскажешь? — интересуется она и внимательно на меня смотрит. Мне хочется сказать ей, что у нее очки перекошены, но я не буду; так она пугает меня меньше. Самой ее должностью мое сердце напугано более чем достаточно.

— М-м-м… В основном гуляла, — поерзав в мягком кресле, я убираю прядь распущенных волос за ухо. — Смотрела «Нетфликс». Ходила в спортзал.

Неправда. Все это неправда. Я сожрала все конфеты, которые мама прислала к Рождеству — вернее, ее ассистент, потому что мама не хочет, чтобы я приезжала домой на каникулы. Днями напролет я сидела на диване, смотрела порно и жевала Twizzlers, фоном включив Лану Дель Рей. У меня зависимость от этой женщины. Серьезно, она богиня. Каждое спетое ею слово — золото.

Кстати, ни от порно, ни от Twizzlers у меня никакой зависимости нет. Я обращаюсь к ним, лишь когда мне одиноко… Что бывает почти всегда, но это к делу не относится.

— Это замечательно. Я очень рада, — кивает Кара. — Значит, ты не чувствовала себя одинокой без своих друзей? Все хорошо?

А вот сейчас я не понимаю, что происходит. Почему она улыбается? Почему смотрит с таким интересом? Хочет узнать побольше? Докопаться до сути?

Под ее вопросам скрываются более важные. У тебя все хорошо, Лейла? Действительно хорошо? Или ты сделала что-нибудь безумное, например, позвонила ему посреди ночи? Потому что раньше, когда ощущала себя одинокой, ты поступала именно так. Так ты позвонила ему? Да?

Ответ на все эти вопросы — одно большое «нет». Я ему не звонила. Уже несколько месяцев. Счет пошел уже на месяцы. И все, что я делаю, — это таращусь на его фото у себя в телефоне, про которое никто не в курсе, поскольку если мама узнает, что я все еще тоскую по нему, то она отправит меня уже к настоящему психотерапевту. Который начнет расспрашивать меня уже не завуалированно, а напрямую.

Так вот. Нет, я ему не звонила. Лишь глазела на фото, как жалкая влюбленная. Довольны?

Усевшись поудобнее, я собираюсь ей ответить, как вдруг понимаю, что ни о чем таком Кара не спрашивала. Я лишь подумала об этом. Диалог велся в моей голове. Так что говорю своему встревоженному сердцу успокоиться. Расслабься, ладно? Мы по-прежнему в безопасности.

Сделав глубокий вдох, я отвечаю:

— Ага. Все было хорошо. Я постаралась занять себя делами.

— Отлично. Рада это слышать. Мне не нравится, когда студенты во время каникул вынуждены оставаться в кампусе. Я начинаю беспокоиться о них, — мисс Монтгомери смеется, от чего ее очки перекашивает еще сильнее. На этот раз она их поправляет, после чего складывает руки на столе. — Ты уже подумала над тем, какие факультативы выберешь себе в этом семестре?

— Конечно.

Конечно нет. Я не создана для образования. И учиться решила только потому, что оказалась перед выбором между колледжем в Коннектикуте и реабилитационным молодежным центром в Нью-Джерси. Ноги моей не будет в этом паршивом Нью-Джерси, как и в их центре.

— И… — Кара вопросительно приподнимает светлые брови.

Я облизываю губы, пытаясь что-нибудь придумать.

— Думаю, я буду придерживаться основных предметов. Колледж — это и так непросто. Не хочу много нового.

Кара улыбается — впрочем, она постоянно улыбается — и подается вперед.

— Послушай, Лейла, ты мне нравишься. На самом деле, я думаю, ты замечательная. У тебя большой потенциал, и, если откровенно, я не считаю, что тебе необходимы эти плохо замаскированные сеансы терапии.

Я сажусь ровнее.

— Правда? То есть мне больше не нужно сюда приходить?

— Нет, приходить все равно нужно. Мне не хочется потерять эту работу.

— Но я никому не скажу. Это будет наш с вами секрет, — настойчиво прошу я. Не люблю хранить секреты, но этот готова унести с собой в могилу.

— Заманчиво, конечно, но нет. Хочешь печенье? — усмехнувшись, она предлагает мне печенье с шоколадной крошкой, снова демонстрируя по отношению ко мне преувеличенное дружелюбие.

Удивленная, я хочу ее спросить: «Так вы собираетесь анализировать меня или нет?» Хотя анализировать тут нечего. Я самая обыкновенная. Терпеть не могу зиму, Коннектикут и колледж. Люблю фиолетовый цвет, Лану Дель Рей и его. Вот и все.

Протянув руку сначала за одним печеньем, я решаю взять три. От сладкого мне трудно отказаться.

Кара не сводит с меня внимательного взгляда, и, когда я уже готова ляпнуть какую-нибудь грубость, говорит:

— В общем, как уже сказала, я считаю, что в тебе есть потенциал, вот только стоит ставить перед собой цели и поработать над самоконтролем.