— Пообещай мне, что подумаешь над этим. Всерьез подумаешь. Через пару дней начнется семестр, так что у тебя есть неделя на выбор факультатива, договорились?
Я вскакиваю с кресла и собираю свою зимнюю экипировку.
— Договорились.
— Хорошо.
Мне требуется какое-то время, чтобы подготовиться к выходу на холод. Я надеваю белые перчатки и белую шапку.
Зима — жестокая тварь. Чтобы тебя не обожгло морозным ветром, приходится кутаться. Но не важно, какую гору вещей я на себя надеваю, — мне все равно холодно, даже в отапливаемых помещениях. И да, у меня есть все: шапки, шарфы, перчатки, термобелье, гетры и сапоги на меху.
Я подхожу к двери и уже поворачиваю ручку, но что-то меня останавливает.
— Как думаете… у него все хорошо? Он скучает по мне? — не знаю, почему я спрашиваю об этом. Вопрос вырвался сам собой.
— Да, я думаю, он по тебе скучает. Ведь вы выросли вместе, да? Уверена, что ему не хватает вашей дружбы.
— В Бостоне холодно, — ощущая, будто содрано горло, невпопад брякаю я. При мысли о тамошнем количестве снега по телу пробегает холодок.
— Но даже не сомневаюсь, что с ним все хорошо, — с улыбкой подбадривает меня Кара.
— Да, — шепотом соглашаюсь я. Думаю, в Гарварде как следуют заботятся о своих гениях.
— Знаешь, Лейла, влюбленность — это не плохо и не неправильно. И не тяжело. Это чувство довольно простое, даже когда оно безответно. Перестать любить — вот это по-настоящему трудно. И как бы ты ни убеждала себя в обратном, взаимность очень важна. Без взаимности любовь просто-напросто умирает, а потом все зависит от тебя. Похоронишь ее или так и будешь носиться с этим трупом? Решение непростое, но сделать его все равно придется.
Я понимаю, о чем она: двигайся дальше, забудь, перестань о нем думать. Но как можно взять и забыть любовь, что жила внутри тринадцать лет подряд? Как забыть о бесконечных ночах, проведенных в мечтах и желаниях?
Резко кивнув, я выхожу из кабинета. Снаружи здания воздух холодный и сухой. Даже дышать больно. Мое сердце еще трепещет от беспокойства, когда я достаю телефон и открываю последнее имеющееся у меня его фото. Насыщенно-зеленые глаза улыбаются, а пухлые, зовущие к поцелуям губы сложены в широкую улыбку. Он невероятно красивый. Не думаю, что смогу когда-либо удалить это фото. По крайней мере, не в этой жизни.
Убрав телефон, я замечаю парочку. Обнявшись, они идут впереди меня по выложенной булыжником дорожке. Девушка замерзла, на ее щеках пылает румянец, а парень растирает ее ладони, чтобы согреть. Их глуповатые улыбки напоминают мне одну давнюю сценку.
Калеб нес кольца, а я цветы. Он замедлил свою по-мальчишески уверенную походку и взял мою маленькую ладонь в свою. Нахмурившись, я посмотрела на него. О, как же я тогда его ненавидела. Калеб одарил меня своей очаровательной улыбкой, и я ответила ему тем же — несмотря на по-прежнему хмурые брови, несмотря на незнакомую обстановку и несмотря на то, что моя мать выходила замуж за его отца. Я терпеть не могла мысль, что у меня появится брат. И с ненавистью переехала в новый дом, с открытым садом, в другом конце города.
На развилке парочка сворачивает направо; мне нужно налево, но туда я не хочу. Меня тянет пойти за ними, чтобы хоть немного погреться от их тепла. Хочу посмотреть на их отношения.
На что похожа взаимная любовь? Я хочу увидеть ее.
Сворачиваю направо и иду за ними.
***
Холодно, холодно, до чего же холодно. Еще и темно — очень темно, а фонари в викторианском стиле со своей задачей не справляются и светят тускло.
Но все это меня не отпугивает. Измученная, я иду по Альберт-стрит в сторону Брайтон-авеню, к входу в университетский парк. Мне не спится, особенно после того как Кара предложила написать о своей неразделенной любви.
И вот два года спустя я здесь, гуляю по улицам, стыжусь собственной любви и того факта, что влюбилась в сводного брата, чем оттолкнула его от себя.
