Очевидно сильно замёрзший, он заговорил спокойным ровным голосом, и, как показалось Жанне, совершенно не обращая внимание на холод: “Здравствуйте всем вам! Это Заснувший Пётр Иванович, мэр Западного Городка. Вещаю из весьма непривычного для вас, да и для меня места при весьма интересных обстоятельствах. О некоторых из них, полагаю, вы уже знаете из новостей, но лишь о некоторых. Для разъяснения же неочевидной части этих обстоятельств я, в силу состояния здоровья и опасения попросту не успеть на личную встречу со всеми вами, решил таким вот незапланированным образом ворваться в вашу спланированную жизнь. К сожалению, такой метод я счёл единственно возможным в сложившейся ситуации, но мне важно донести до вас то, что я собираюсь сказать. Для всех это важно. Правда, говорить о таком вслух в наших кругах считается моветоном, но, уверяю вас, это мы лишь от страха так думаем. В то, что вы действительно так считаете, будучи добропорядочными и достойными людьми, я, разумеется, не верю. Только вот что, если в этом моветоне есть некая объективная картина происходящего и здравый смысл, на которые мы всем нашим дружным коллективом закрываем глаза, в то время, как положение таково, что чудовищный абсурд, в который превратилась наша работа, уже прошёл через все окна овертона от немыслимого к действующей норме? Как быть нам, порядочным людям, когда благоразумие переворачивается с ног на голову? Замалчивать? Полагаю, что нет. Мне не позволяет промолчать совесть. Признаюсь честно – она дремала все десять лет и лишь порой, тем не менее, сквозь окутавший её туман призрачного долга и моего желания быть признанным, даже взывала к попыткам остановиться, но я действовал безвольно, по инерции, а она была бессильна против моей боязни улететь однажды в командировку и не вернуться. Но всё изменилось сегодня: сначала утром, когда я понял кое-что очень важное, а затем когда после обеда я открыл так себе выставочку в музее Западного Городка, которую просто напечатали на кусках пластика в принтере, притом, что накануне в порту я открывал молельную комнату с иконостасом, сделанным из такого же пластика”.
– Нет-нет-нет! Петя, ты же сейчас не сказал это!? – завопила Жанна. – Срочно отмени некролог, Хохлов! – закричала она в телефон, записывая аудиосообщение. – Нет-нет! Этого не может быть. Это не происходит взаправду! – в ярости и отчаянии отрицала она, а Пётр Иванович все продолжал:
“Кстати, как вам Западный Городок? Честно, я согласен, что на фоне замаскированного дешёвой краской и баннерами архитектурного и инфраструктурного ужаса, а также взрослых горожан, которые в постоянной погоне за деньгами уже перестали читать, мечтать и думать, в большинстве своём не отрываясь от бутылки, молодёжи, прозябающей в иллюзиях плоских картинок и видеороликов ПрыгСкока и нищих пенсионеров, верящих, что о них искренне помнят, удивляться таким выставкам не стоит. И это в городе, за который воевали наши предки. Да уж, коллеги!
Полагаю, что думая о живущем где-то там в маленьком городе далеко на окраине великой империи человеке исключительно, как о недалёком или, скорее, ненужном, доведённом нашими же руками до состояния безвольного потребителя, не способном мыслить, эффективные менеджеры и строят свои лестницы в небо, делая пустые пластиковые праздники, ставшие законными и, к сожалению, привычными”.
– Ёб твою мать! – Жанна схватилась за голову.
“Куда мы движемся, друзья? В чём идея? Казалось бы, раз уж мы везде и во всём пытаемся своей работой объять необъятное, то, полагаю, в величии? Почему тогда оно только в громких словах и мощных ракетах, а не в реальном результате? Почему империал стал дешевле самых неизвестных денег, не говоря уж о валютах других империй? Что за пилюлю мы однажды съели, что так рьяно бьём себя в грудь, говоря о том, что мы лучшие, вбивая это в умы детей, подростков и стариков, не создавая реальных причин в это верить? Я, как и вы, работал с утра до ночи без выходных: бумаги, встречи, согласования, совещания, приказы, отчёты, планы, бюджеты. В каждом кабинете делается невероятный объём работы. Каждый из вас делает не меньше. Мы все что-то и помногу делаем, но результат на выходе – пустышка. Да хотя бы взять работу министерств. Вот, к примеру, раз уж я посетил культурное мероприятие, министерство культуры…”
– Ну, всё…, – Жанна со шлепком положила на лоб ладонь и прикрыла ею глаза.