Группа монахов наблюдала за ним, продолжая раскручивать солнечный вихрь, пока мэр разговаривал с телефоном. Спустя время он закончил наговаривать свою речь и нажал на “стоп”. Невероятная лёгкость, похожая на ту, что он испытал утром перед порогом “морской” комнаты, окутала его.
Запись было сохранена в телефоне, и уже не беспокоясь ни о чём, так как сил уже ни на что не осталось, Пётр Иванович перешёл в почтовое приложение, постучал застывшими пальцами по экрану, набирая какой-то текст, прикрепил видео к письму и настроил отложенное отправление. “Без обид, коллеги”, – сказал он, нажал на отправку, а телефон убрал во внутренний карман.
В этот момент в небе, казавшемся таким безрадостным, промеж бесчисленных плотных тёмно-серых туч образовался просвет, через который на мгновение на лодку упал невероятной чистоты и яркости луч заходящего солнца. Пётр Иванович улыбнулся, и теперь уже в последний раз закрыл глаза.
Пропало чувство холода, лезвия снежинок больше не врезались в глаза и щёки. Стало легко.
Он поднял взгляд и увидел, что находится в центре невероятно завораживающей вращающейся над ним воронки золотого света.
– Здравствуй, Пракаша Ааша! – Николаич вошёл в воронку и шагнул в лодку.
– Николаич!? Это смерть? – взволнованно поинтересовался мэр.
– Это жизнь, сосед! Хотя, в каком-то смысле ты умер, но не для себя и не для тех, кто ощутит на себе последствия твоей жизни. Мехов же умер, но он тем не менее жив.
– И что теперь?
– Теперь в путь, сосед! Здесь уже всё сделано.
Воронка начала сужаться, отрываясь от земли и забирая с собой два искрящихся золотым светом силуэта, стоящих в лодке.
– Прощайте, братья! – сказал Нитрам, наблюдающий за гаснущей точкой света в небе, из которой ранее до земли тянулась воронка солнечного вихря.
Их медитация в дацане метрополии подошла к завершению. Все монахи открыли глаза, и не скрывая печали, начали тереть их сжатыми ладонями. Прозвучал умиротворяющий звук поющей чаши, по которой своим молоточком ударил Нитрам.
– Они перешли, – заявил он сидящим по обе стороны от него братьям и закрыл глаза, столкнув веками слезы на свои щеки.
П. И. З. → Д. Е. Ц.
Целый год министерство культуры островной провинции денно и нощно трудилось над реализацией стратегического проекта губернатора под названием “Культуру в массы!” По ощущениям Жанны Николаевны, министра культуры острова, год этот пролетел как один миг. И не мудрено! Ведь министерству за это время удалось охватить культурой практически все уголки провинции, открывая новые музеи, театры, мастерские для художников, устраивая разного рода фестивали, концерты, аукционы и, самое главное, увеличивая частоту проведения подобных мероприятий.
В заметках, сделанных для итогового доклада имперскому министерству культуры, который по плану должен был состояться в понедельник в метрополии, Жанна особое внимание уделила возросшему за год количеству посетителей культурных заведений.
Культуру было решено сеять даже в местах, не особо предназначенных для этих целей. К примеру, даже в аэропорту Юсинска по предложению губернатора были выставлены картины местных художников, прямо возле проходов в зону досмотра, чтобы улетающие пассажиры могли ознакомиться с мазками островных мастеров перед посадкой на рейс, тем самым поднимая уровень своего культурного начала. Посещаемостью этой выставки губернатор очень гордился, ибо именно у неё были самые высокие значения в отчётах. Счёт шел на сотни тысяч посещений за квартал. Остров таким образом пробился на первые места по окультуриванию населения среди всех провинций империи. Для Жанны этот факт тоже много значил, так как, когда счастлив губернатор, – спокойна она и всё министерство.
Было около десяти утра субботы, когда кот Жанны Николаевны, сидя на подоконнике окна восьмого этажа новостройки в центре Юсинска, уже не менее часа наблюдал за работой спецтехники, расчищающей дороги, подъезды и тротуары от последствий ночной бури.
Он отвлёкся на жужжащий звук в кухне и обернулся, тоскливо посмотрев на хозяйку, когда та включила кофемашину, не обращая на него внимания. На плите уже дошла яичница, тостер выплюнул два ломтика подрумяненного хрустящего хлеба, а кофейная кружка наполнилась свежим кофе. Министр готовилась к завтраку в свой первый за последний год выходной.
Поставив на стол в гостиной тарелку и кружку, она села и взяла со стола телефон. “Фух!” – прежде, чем разблокировать его, она выдохнула. Это был небольшой ритуал с тех самых пор, когда она поняла простую истину: когда ты занимаешь высокий пост, то, вероятнее всего, твой выходной день будет выходным только до момента разблокировки телефона.
Она приложила палец к экрану и приступила к перелистыванию непрочитанных уведомлений.