Я нагрубил-признаю. Забралась она на запретную территорию и попала под прицел. Никого туда не пускаю. Даже родителей.
Моя дочь-это смысл моей жизни и я знаю, как для нее лучше.
Но Алёнка…Она с каждым шагом пробирается глубже. Этим и пугает.
Нам бы поговорить с ней, но она предпочитает молча «болеть». Вот что она сейчас себе придумывает свой бестолковенькой блондинистой головкой?
Ей правда двадцать семь?
Мне кажется, что ее психологический возраст застрял на отметке семнадцать.
И если это действительно так, то я вздохну с облегчением.
С этим мы уж как-нибудь разберемся…
Меня тревожит другое: это все похоже на манипуляцию методом «кнута и пряника».
А что, если это все хорошо продуманный план?
Сначала она мне пустила пыль в глаза показав, что она «не такая».
Подсадила меня на крючок, влюбив в себя и заметив это перешла ко второму этапу-отдаление.
Теперь я должен помучиться и оценить, какую женщину потерял…
На моем жизненном пути встречались такие, но я их быстро распознавал.
Алёнку же я планирую впустить в свою жизнь надолго, может даже навсегда и я хочу быть уверен, что она не охотница, ведь моя дочь тоже к ней привяжется быстро, я это по Алиске уже заметил.
За эту мысль я зацепился еще в ресторане.
Когда она начала мне «давать советы» на счет моей дочери.
Конечно, это может быть искреннее переживание, но что бы поверить во второе, мне нужно исключить первое.
Устало провожу ладонью по лицу и откинувшись на спинку стула закрываю глаза.
Мне надо все обдумать…
Она очень нервничала в обед, была не уверена в разговоре. Возможно, боялась, что я ее оттолкну от себя…
Пф-ф-ф-ф…
Двояко…
В обоих случаях выходить на такую беседу-нервно.
Не показатель.
— А еще меня Даня в кино позвал, но я отказалась — вырывает меня из размышлений голос дочери.
Открыв глаза, поднимаю голову и всматриваюсь в Алискино лицо, переваривая то, что она сказала.
А что она сказала?
— Я отказалась, ведь приняла колечко от Антона…
Ничего не понимаю…Упустил всю суть…
Голос дочери вновь превращается в белый шум.
Она как всегда заплетает своего замученного домового усевшись на высокий стул и сложив свою косметичку на барную стойку.
Впиваюсь глазами в пространство, продолжая размышлять на более важную тему.
Вот так уж получилось, что впервые женщина у меня важнее дочери. Мне необходимо выяснить, какой был подтекст у Алёнкиных слов.
«отдай дочь жене, она лишняя» или « девочке плохо без мамы»
Когда мы познакомились, она ошиблась автомобилем-могла сделать это случайно, а могла запланировать, узнав о том, что я там буду ждать сопровождение. Платье выбрала красное, что бы запомниться и тактику поведения тоже…
Пф-ф-ф-ф-ф…
Не туда по-моему, да?
Итог мне совсем не нравится.
Слышу голос дочери и вновь, сбрасываю дымку размышлений
— Подай резиночку, пап.
Тоненький пальчик указывает на пол и я нагибаюсь в этом направлении захватывая двумя пальцами розовую резинку со странным цветочком.
Отдав ее дочери раздраженно проверяю телефон.
Тишина.
И от этого больше хочется выяснить, мотив.
Так, ладно…
Первый вечер весь не в ее пользу, но вот остальные… Она никак не могла продумать нашу вторую встречу-это была случайность и вела тогда Алёна себя дерзко и выглядела задетой, а когда я пришел к ней в квартиру с идиотским предложением стать моей содержанкой— раненной.
Именно раненной, потому что в ее действиях и словах тогда смешалось несколько эмоций: презрение, обида, несправедливость...
Алёнка, ты ж не играешь со мной, правда?
Мне очень хочется тебе верить…
Глядя на раскрашенного домового перевожу удивленный взгляд на дочь.
— Ну и что ты с ним сделала?— киваю подбородком на теперь уже разноцветного Бубу.
Алиска заливисто смеется, разворачивая лицо домового в мою сторону.
— Ну красиво же, пап…
Уговаривает меня надув губки.
Тоже неплохой манипулятор растет у меня.
Беру телефон и в пятый раз набираю Алёнку.
Не прослеживая логику, на удачу. Почему-то чувствую, что ответит.
— Что тебе надо, Муромов?
Да! Да! Да!
-Хотел узнать куда пропала моя любимая женщина? — говорю спокойным тоном, прислушиваясь к ее сбивчивому дыханию.
Слышу громкий нервный смех. Свожу брови к переносице пытаясь понять, что происходит.
— Ты… не умеешь любить, Муромов! — дерзко и немного пожевывая слова.
Да ладно, блядь… Она что…пьяная?
— Алё-ён — зову настороженным тоном.
Слышу какой-то шепот и возню.
В груди начинает копошиться тревога.
В ожидании измеряю взглядом дочь, прикидывая, брать ее с собой или вызывать няню. Наверное Алёнка уже в очень неприглядном состоянии и пока она в таком виде не стоит Алиске с ней встречаться.
— Короче… Иди в задницу.
Ожидаемо скидывает звонок.
Мне не нравится все это… Ой, как не нравится.
Чувствую, что эта взрослая девочка может наделать глупостей.
Эти два дня я мысленно бил себя по рукам, не давая себе отследить, где Алёнка.
Потому, что чувствовал— не имею на это право. Если Алёне надо время и пространство— я ей его дам.
Но такой расклад меня, сука ни хера не устраивает!
Судя по данным моя вредина дома.
Няня приезжает только через полчаса.