– Это правда, – тихо произнёс Блейн. – Мы уже были знакомы восемь лет назад, это случилось незадолго до твоей автомобильной аварии.
Ему хотелось бы добавить: «Нас познакомил Бас».
Потому что, по идее, его друг вполне заслужил, чтобы он потянул и его с собой на дно в этой истории, разве нет?
Потому что было бы только справедливо, если бы Курт узнал, что, когда Бас представился ему, на самом деле он лгал, потому что уже знал его, так?
Или, может, он уже знает?
Что вообще происходит?
– Почему ты не сказал мне? – снова спросил Курт.
Он хотел правды.
Всего лишь самой простой правды.
Но именно этого Блейн не мог дать ему.
Не всю, по крайней мере.
Возможно, он недооценивал его силу, как сказал Бёрт.
Но он не мог рисковать, чтобы увидеть, как эта правда его убивает.
И в конце концов, своё решение он уже принял, дав обещание Себастиану.
– Это было… ничего особенного, мы виделись пару раз вскользь, не более. Я даже не запомнил толком. – «Продолжай лгать, Блейн, у тебя это стало неплохо получаться, так что, продолжай…» – сказал он сам себе.
– По словам Тэда, было куда больше этого.
– Ну, тогда, может, тебе следует поговорить об этом с ним, потому что я не знаю, что ещё сказать. Да и что толку, если, похоже, ты готов верить всем, кроме меня, правильно?
Курт застыл на месте от этого гневного срыва.
Он никак не ожидал такого.
Здесь и сейчас он был единственным, кто имел право сердиться.
Он доверился Блейну.
А теперь стоял там, со слезами на глазах и сердцем, что грозило вырваться из груди.
Он пытался убедить себя, что они должны быть только друзьями, что так было бы лучше для обоих.
Но не понадобилось много времени, чтобы понять, что он не выдержит этого, что не сможет быть только его другом.
Его желание снова оказаться в его объятиях, довериться ему, позволить освободить себя от тревог… его любовь, слишком очевидная теперь для Курта – всего этого было слишком много, чтобы он мог это игнорировать.
Даже в такой момент, несмотря на весь его гнев.
Тем не менее, именно это он должен был продолжать делать.
Потому что не предательство Себастиана ранило его, а то, что Блейн ему солгал.
– Я должен доверять тебе, Блейн? Но кто ты такой для меня, чтобы говорить это? Я ничего не знаю о тебе. Ничего. Ты солгал о вещах, которые так важны для меня! В то время как я переживал, что изменяю с тобой Себастиану, ты умолчал о том, что он уже делал это по отношению ко мне в течение целых трёх лет. С парнем, который сейчас и с тобой тоже трахается. И который явился сюда, чтобы заявить права на вас обоих. Почему бы нет, в конце концов, кто упрекнёт его в этом? Я должен доверять тебе, Блейн? А что ты сделал для того, чтобы я мог тебе доверять?
Эти слова были как удар наотмашь.
Блейн почувствовал себя настолько отверженным Куртом лишь однажды, когда тот говорил о Себастиане в первый вечер.
Тогда он решил, что надежда умерла, и ему нет больше уголка в его сердце.
В том самом сердце, которое – у него ушло немного времени, чтобы понять это – по-прежнему являлось частью его собственного и билось в такт с его.
Он опустил голову, ему не хотелось думать об этом.
«Боль преодолевается только другой болью», – сказал ему однажды кто-то.
Блейн мог бы поспорить с этим утверждением.
Боли – физической и эмоциональной – он пережил порядком и теперь был достаточно уверен, что чтобы преодолеть те ужасные воспоминания, ему не нужна другая боль, но, скорее... любовь, страсть, радость, счастье.
Доверие. Да, кто-то, кто верил бы в него.
Неужели он не заслуживал этого?
Одним словом? Ему нужен был Курт.
Который, однако, не доверял ему.
И то как он обращался к нему, было словно пронизывающий ветер, что проникал под кожу и не оставлял места для логических рассуждений.
Более того, в тот момент, он в принципе не был в состоянии думать, и, возможно, это было к лучшему.
Почему Курт винил его, а не Себастиана?
Осознание пришло внезапно, и всё стало так ясно, что он не смог не обозвать себя мысленно идиотом за то, что не пожелал увидеть этого сразу.
– Ну, конечно! Это именно то, чего ты хотел, правда ? Ты только и ждал предлога, чтобы снова притормозить… чтобы всё не стало слишком серьёзно, слишком интимно… просто слишком между нами! Потому что, пока мы трахаемся – всё в полном порядке! Потому что мне позволительно проникать в тебя членом, но не моей сущностью, не так ли? Потому что тебя устраивает, если я встану на колени и отсосу тебе, но как только я осмеливаюсь попытаться узнать настоящего Курта или хочу показать тебе истинного Блейна, всё летит к чертям, так?! Потому что твой парень может трахать всех, кого пожелает, и совершать какие угодно ошибки, я один буду расплачиваться, верно? Потому что так тебе не придётся отдавать мне своё сердце, между тем как ты с готовностью предоставляешь мне свою задницу.
Звук пощёчины прозвучал как выстрел.
– Уходи, Блейн. Убирайся из этого дома. Просто… уходи.
Ненависть.
Ненависть, которую излучали не только эти слова, но и выражение Курта.
Блейн хорошо знал это чувство.
Он научился игнорировать, а не только испытывать его.
